Давай трахнемся, мини, NC-17, слэш, закончен

NastyTea · Маггл Зарегистрирован: 13.07.2011 Сообщения: 2

•АВТОР: NastyTea
•РЕЙТИНГ: NC-17
•ЖАНР: юмор, слэш
•РАЗМЕР: мини
•ДИСКЛЕЙМЕР: Все права у тети РО.(с.)
•СТАТУС: закончен
•АННОТАЦИЯ: Не можешь трахнуть друга - трахни врага.
Мини стебный фик, не воспринимайте всерьез ^^ приятного прочтения :3

NastyTea · Маггл Зарегистрирован: 13.07.2011 Сообщения: 2

В гриффиндорской гостиной было не протолкнуться. Пьяные студенты заполнили собой все пространство, и не будь я тоже пьян, это бы меня ужаснуло. Сидели в креслах, сразу по несколько человек, друг на друге, бесцеременно лапая, не разбирая пола. На подоконниках жались человек по пять. Было так тесно, что походило на оргию, и, готов поклясться, у парней, жмущихся между тремя девчонками, в штанах бушевала буря. Просто лежали на полу, а это я вообще комментировать не буду. Шеймус предложил присоединиться, как мило. С одной стороны его обнимала довольно симпатичная брюнетка, закинув ногу ему на бедро, и недвусмысленно проводила рукой по телу, уже освободившемуся от одежды. Она ничего, я бы тоже не отказался оказаться в ее объятиях. А со спины, о Великий Мерлин! слился ( нет, ну серьезно, буквально слился) с ним кучерявый парнишка, шаря руками где-то в районе штанов. На вид он был гораздо младше собравшихся, и в другом случае меня бы это взволновало, я же слыву целомудренным монахом. Но сегодня, напившись, празднуя нашу победу в квиддиче над Слизерином, меня это заводило. Шатаясь на нетвердых ногах и переступая через стонущие парочки (ну и кучки тоже), я подошел к Шеймусу и его обожателям и поднял над ними бокал с пивом.

- Эй, Шей! - заорал как можно громче, чтобы все услышали и оторвались от чужих языков. Мне это удалось. Финниган поднял голову, и я вылил остатки сливочного пива ему на лицо и на его «партнеров», скажем так. Толпа пьяных взорвалась одобряющими воплями и визгами, и трезвые (относительно, конечно) близнецы Уизли пустили в душный воздух гостиной разноцветные конфетти. Они накрыли потные тела, скрашивая эту цитадель разврата яркими цветами. Я усмехнулся про себя. Облокотившись о дальнюю стену, я наблюдал за пьяными сокурсниками, двигающимися, как один, в каком-то одновременно красивом и ужасном танце под музыку собственных стонов. Вон и Гермиона с Роном, наконец-то хоть в чем-то сошлись. Я почувствовал, как в джинсах что-то зашевилось. Мне тоже захотелось поиметь кого-нибудь. Хоть они и мои друзья...Я определенно пьян.
Мимо меня прошествовал, активно виляя бедрами, Дин Томас. Многие шептались, что он нетрадиционной ориентации (ох, как трудно даются длинные слова). Либо он хорошо это скрывал и алкоголь раскрыл его истинную натуру, либо он всегда так себя ведет. Он встал напротив, опасно шатаясь, грозя через минуту другую упасть на меня.

-Почему самый красивый парень факультета один? - неясно, еле ворочая языком, промямлил Дин, сложив губки трубочкой. Я уже подумывал отвязаться от него какой-нибудь отговоркой, но вдруг передумал, и без лишних слов взял его за руку выше локтя и поволок к лестнице в спальню. Дин неожиданно споткнулся, я успел только развернуться и упал следом за ним. Немного прокатившись животом по ступенькам, я оказался на нем. Точнее, где-то на уровне его паха. Подняв туманные глаза на остолбеневшего гриффиндорца, я наслаждался его горящими пьяным желанием глазами. Не отводя взгляда, провел рукой по внутренней стороне бедра, снизу вверх, добрался до затвердевшей плоти и снова отправил ладонь вниз. Дразнил его, смотря как он наблюдает за моими движениями, слушая как он протестующе поскуливает.

-Что, Дин? Что ты хочешь? -издевательским тоном прошипел я, уже лаская его член через джинсы. - Скажи, и я сделаю это.
Томас часто задышал, наполняя воздух вокруг нас запахом перегара. Он пробурчал что-то непонятное, и я с удовольствием услышал в его голосе боль от терзавшего желания. Он стонал, извивался, выгибался под моими руками, и когда я наконец стянул с него штаны и трусы, он довольно заурчал, нетерпеливо тыкаясь стояшим членом мне в плечо. Он готов был кричать, чтобы выплеснуть давившее на низ живота, но мне было мало. И я решил еще потянуть его мучения и мое наслаждение. Я прикоснулся подушечкой, самым кончиком, среднего пальца к пульсирующему члену. Дин вздрогнул и коротко выдохнул, жалобно скуля. Я стал медленно (чудовищно медленно, как ему, наверное, казалось) проводить по стволу, снизу вверх. Дошел до вибрирующей головки, но только слегка коснулся ее, что вызвало новые судорожные вздохи, и обхватил член уже всей рукой, крепко сжимая ладонь. Томас выгнул спину и по лестничному коридору разнесся вскрик, гаснущий у меня в ушах. Странно, но наблюдая за всем этим, я оставался совершенно спокоен. Но мне не хотелось об этом думать, я хотел только получать удовольствие. Проведя несколько раз крепко сжатой ладонью вверх-вниз, я наклонился над испускающим жар Дином. Он замер. Я приблизился к его члену и послал поток холодного воздуха. Торс Дина взвился на несколько сантиметров, он изо всех сил старался не закричать, закусывая губы и цепляясь за подол своей мантии. Я опустил влажные губы на кончик головки и тут же отнял, причмокнув. Дин издал такой томный звук сквозь сжатые губы, что это было лучшей благодарностью, о какой только можно мечтать. Я благодушно улыбнулся, собравшись все-таки подарить Дину наивысшее наслаждение, как вдруг он тихо прошептал:

-Еще, Гарри, еще...
Меня как громом поразило...ударило током или окатило ведром холодной воды, называйте как хотите, но я понял, что не смогу довести до оргазма своего друга.
Я угрюмо поднялся, стараясь не смотреть на ошарашенного резкой сменой декораций Дина, и ушел (пополз, лучше сказать), оставляя его самого бороться с восставшим членом.
Я не могу трахнуть Дина. Да и вообще любого гриффиндорца - вряд ли. Они все мои друзья. Это гадко.
Я недостаточно пьян. Срочно найти еще пива и поиметь уже кого-нибудь наконец.
Я вошел в гостиную и в голову мне ударил терпкий запах мужского пота, спермы и алкоголя, а в животе завязался тугой узел, который нужно было срочно распутать. А для этого нужно свободное тело. Я осмотрелся полупьяным взглядом. Такое ощущение, что выплескивающееся семя растворялось в воздухе, таким мутным и душным он был. Либо у меня перед глазами все так плывет, либо кто-то напустил дыму для интимности. Узел в низу живота затянулся еще сильнее, давя своей тяжестью. Что ж, кто бы не придумал идею с дымом, она была удачной. Сморенный алкоголем и, видимо, бурным сексом, Шеймус уже мирно посапывал, согреваемый сразу двумя телами. Парвати и Падма невероятным образом сжались с двумя гриффиндорцами на кресле у камина. Все четверо были накрыты несколькими мантиями, торчали только макушки и босые ноги. Где были руки, думаю, уточнять не стоит. Фантазии у всех хватает. У меня, судя по отреагировавшему куску плоти в штанах, фантазии было через край. Близнецы Уизли, видимо, наигравшись с младшекурсницами, тискали в углу под портретом, у которого от шока выпали усы, свою сестру Джинни. Даже меня, у которого было ощущение, что пиво заменило кровь, передернуло. Колин Криви с бокалом пива в обнимку устроился у чьих-то длинных ног. Остальные или каким-то мистическим образом доползли до своих кроватей или валялись под подоконниками в кучах чужых трусов. А вон и Рон храпит, уткнувшись в локоны Гермионы и по-собственически ее обнимая. Гермиона все еще тяжело дышала, прикрываясь остатками мантии, разорванной в пьяном порыве страсти. Я подумал попросить ее дать ей вставить. Немного поразмыслив, я пришел к выводу, что «эта черезчур моральная зануда» не даст, даже пьяная. Я уже собрался попытать счастья в ночных коридорах Хогвартса, но тут почувствовал, как на ноги давит что-то тяжелое. Опустив голову, я чуть не покрылся сединой. Палумна Лавгуд сидела передо мной на коленях, обхватив не по-девичьи сильными руками мои лодыжки. С и без этого безумными глазами, пьяная она выглядела довольно...устрашающе. Надо было видеть ее глаза! Белесые, почти прозрачные, в них скользили неясные белые блики, или я пьян больше, чем думал. Она уставила свои огромные страшные глазища прямо на меня и почти прошипела, не размыкая губ:

-Дай отсосать.
Я чуть собственной слюной не поперхнулся. Она крепко вцепилась в мои штанины, жутким взглядом смотря на мой оттопырившийся пах. Признаться, я испугался. Я стряхнул, довольно грубо, ее с моих ног и буркнул первое, что пришло в голову:

-В другой раз, - черт, надо было такое ляпнуть! Еще ведь потребует исполнить обещанное...Спотыкаясь о храпящие тела, я пробрался к выходу из гостиной, захватив по пути чей-то бокал сливочного пива с журнального столика.

Передвигать ноги было труднее, чем я думал. Они как-то сами по себе заплетались, хотя мне казалось, что я иду ровно. Задрав голову, чтобы вылить остатки пива в глотку, я потерял координацию и упал бы, если бы благополучно не шмякнулся на стену, которая вовремя появилась слева от меня. Относительно благополучно, на самом деле. Я сильно ударился плечом и не мог даже матернуться как следует, так как язык перешел на сторону ног и перестал меня слушаться. Коридор неожиданно поплыл, стены начали сдвигаться, грозя меня раздавить. Я думал обделаюсь! Как-то сразу ноги стали послушными, и я на удивление легко понесся дальше, целуясь с доспехами, каменными монстрами и даже, кажется, пнул кошку Филча, совершенно случайно. Дыхание сперло, и я огляделся, куда завел меня пьяный мозг. Черт, коридор слизеринцев! Кажется, я даже протрезвел. Как сюда бежал, я не помнил. Да и как мог помнить, если бежал с закрытыми глазами? Облокотившись на стену, которая почему-то была не ровной, я стал непонятно чего ждать. Часть моей плоти все еще требовала обещанного наслаждения, но похоже в эту праздную ночь сумасшедшей ебли мне ничего не светило. Неудачник. Почему я не мог трахнуть кого-нибудь там, в гостиной? Самого эта правильность бесит. Остальные как-то не очень заморачивались: легли и без лишних предрассудков доставили друг другу удовольствие. Что говорить, там по пьяни даже инцест был. Правда, на утро, проснувшись без одежды в объятиях таких же похмельных рож, будут краснеть и опускать глаза и стараться не встречаться друг с другом как можно дольше. А низ живота все сжимался и сжимался в болезненный узел. Я начал спускать штаны, обреченно решив самоудовлетворится. Послышались неуверенные шаги, похоже, этот кто-то тоже был не совсем трезв. Я подтянул джинсы и попытался сделать невозмутимое лицо, насколько это было возможно в моем положении. Из-за угла, отчаянно цепляясь за стену, выполз (ну, по-другому не скажешь) сам Драко Малфой. Я удержал хохот в горле. Кто-то празднует победу, а для кого-то и поражение неплохой повод нажраться. Заметив меня, он выразил крайнее удивление, раскрыв глаза, и пошатнулся. Я сделал порыв ему помочь (сам чуть не прополов пол носом), но, даже пьяный, Малфой сохранил остатки гордости, скорчил презрительную мину и осторожно выпрямился, ежеминутно хватаясь за стену. Я смотрел на неуклюже-пьяного слизеринца и меня осенила гениальная идея. Хотя на утро она такой уже не казалось, но в ту ночь я думал, что это решит мою проблему. Все было просто: не можешь трахнуть друга — трахни врага! Так, надо будет не забыть и записать. Я оценивающе осмотрел Малфоя с ног до головы и обратно, недвусмысленно остановив взгляд на пахе. Мне даже показалось, что у него та же проблема. Подняв глаза на его лицо, я увидел, что он тоже меня осматривает. Я усмехнулся и ахнул: мой друг в штанах поднял бунт, требуя немедленно рассмотреть требования бастующих. Подняв бокал с пивом, который все еще был у меня в руке, я слизал кончиком языка капельки алкогольного напитка, краем глаза наблюдая за реакцией Малфоя. Обычно сдержанный и равнодушный, в пьяном угаре он потерял над собой контроль, абсолютно не скрывая возбуждения, раскрыл чуть пухлые губы и пустил слюну. Каким вожделенным казался мне тогда этот рот, способный избавить меня от тяжести в животе! Я разжал пальцы и выпустил бокал, но даже не услышал, как он разбился. Всё мое внимание было на Малфое, который уже начал нетерпеливо покусывать губы. Несколько секунд (которые мне казались минутами) мы так и стояли, полные животного желания, и пялились на тела друг друга. Обоим нужен был какой-то толчок, но ничего не происходило. Что-то внутри меня лопнуло, и я понял, что еще чуть-чуть и меня всего разорвет нетерпеливым семенем. Тогда я выдавил совершенно нелепый вопрос, как признак формальности:

-Давай трахнемся?
Удивительно, но подействовало. Словно отпустили цепи, державшие на привязи, мы ринулись друг к другу. Как, должно быть, это забавно выглядело со стороны. Двое взрослых пьяных парней врезались лбами, почти со злостью буравя друг друга глазами, похотливо, с рычанием вперемешку со стонами, шарили опытными руками по разгоряченным телам друг друга. Я стянул с него рубашку, а он с меня. Мы одновременно остановились, посмотрев друг другу в глаза. Кажется, мы на секунду этого взгляда протрезвели. Единственный четкий момент в тумане памяти о той ночи. Его глаза. Серебристо-серые, искрящиеся миллионами холодных иголочек, и все они устремлены на меня. Их слишком много, мне не убежать. Они проткнут все мое тело: ноги, руки, торс, глаза, голову... Интересно, а как он запомнил мои глаза?..
На наше пьяное сознание вновь опустился сон, и мы потерялись друг в друге. Я впился в его рот, жадно терзая его губы и язык. Кажется, я даже прокусил нижнюю до крови, но ее металлический привкус только сблизил нас. Слизеринец вжался в мое тело, показывая всю силу своего желания. Я оторвался от его рта и огляделся в поисках свободного помещения, когда Малфой просто опрокинулся на меня и повалил на пол. Я не стал сопротивляться, зная, что не выдержу откладывание даже на несколько минут. Я притянул его лицо к себе, вспомнив, что не закончил игру с его языком. Но Малфой видимо во всем хотел быть лидером, и он первым проник в мой рот. Началась настоящая битва. Наши языки толкались, обвивались, переплетались, стремясь заполучить главенствие во влажном царстве новых просторов. Тут я отвлекся от шустрого языка-противника, потому что Малфой стал тереться своим пахом о мой, совершая весьма недвусмысленные движения. Вот это стратегия! Почувствовав мое ослабление, его язык захватил власть и стал устанавливать свои порядки. Оттолкнув поверженного хозяина в сторону, он стал выводить узоры на деснах и небе, сглаживать острие верхних клыков. Наконец, он решил позабавится с заложником, увлекая его за собой в волнующий танец. То он касался его самым кончиком, нежно поглаживая, то обвивал целиком в грубой страсти. У меня было ощущение, что акт уже состоялся прямо у меня во рту. Я решил не оставаться в долгу, и обхватил руками ягодицы Малфоя. В знак поддержки он прижался сильнее и стал целовать мои порядком опухшие губы аккуратнее и нежнее. Мне это не понравилось, я хотел жестко и грубо. Гортанно рыча, я что есть силы стал стягивать с него джинсы, но они плотно сидели, и мне пришлось дернуть. Наверное, это было больно, потому что он ахнул, выпустив воздух мне в лицо. От него пахло карамелью. Я думал, потеряю сознание от нового приступа желания, нахлынувшего невидимой волной до самых глаз. Все-таки стянув эти гейские (какая ирония, если учесть то, что сейчас происходило) стрейчевые джинсы, я запустил руки под боксеры и стал ласкать его упругие ягодицы, подбираясь все ближе к анусу. Малфой же покинул свой новозавоеванный трон, впустив в мой рот свои длинные пальцы. Они продолжали играть с заключенным языком, а сам он опустился к моей шее, томно дыхнул на чувствительную кожу и пустил свой язык завоевывать новые территории. Сначала его кончик проник в мое ухо и начал вытворять там такое, отчего мои штаны в области между ног снова зашевелились. В приближающемся оргазме я раздвинул его ноги и начал ласкать ложбинку между ягодиц. Слизеринец укусил на прощание мочку уха и отправил язык вниз по шее. Опускаясь, он целовал ее быстрыми поцелуями и слегка кусал, оставляя красные влажные следы. Он начал спускаться к груди, мои действия, казалось, не производили на него впечатления. Это злило. Я резким толчком перевернул его на спину и сел сверху, зло смотря. Малфой ехидно улыбался, в глазах у него танцевали черти. Я прильнул к его груди, провел языком по выпирающей ключице и остановился на затвердевших сосках. Сначала я нежно поцеловал правый сосок, обхватывая его губами, а потом укусил, и Малфой застонал. Я усмехнулся и продолжил то же со вторым соском. Его член упирался в мой, он был тверд, как камень. Слизеринец прикрыл глаза, полностью мне отдавшись, и протиснул руки между нашими телами, чтобы помочь своему нетерпеливому другу побыстрее освободится от плена вязкой жидкости. Мои руки были тоже были заняты его телом, и мне показалось это несправедливым. Вот слизеринский эгоист! Я вжался сильней в его тело, показывая, что не пропущу, а руками с нажимом обхватил его запястья и вытянул над головой. Малфой застонал от грубого прикосновения к нежной коже аристократичных рук, как слащавая девченка. Я поднял лицо от его груди и зло улыбнулся:это было ошибкой ходить по ночным коридорам! Я оттрахаю тебя так, как ты и не мечтал за все эти годы вражды, малышка! Кажется, выражение лица у меня приобрело воистину дьявольский оттенок, так как Малфой раскрыл глаза в похотливом страхе. Я скрестил наши пальцы у него над головой, не давая вырваться, впился в его сладкие губы, на которых еще остался привкус дорогого алкоголя, и начал совершать недвусмысленные движения телом — взад-вперед. Его тело начало извиваться под моим, подстраиваясь под каждый изгиб. Он снова стал моим, но я решил закрепить усвоенное. Методом кнута и пряника. Как думаете, что я выбрал?
Я облизал его губы, подготавливая к наказанию, и едва прикоснулся в невинном поцелуе...И бросился снова, всасывая в себя нижнюю губу. Парень подо мной осторожно высвободил руки из замка и стал гладить мою спину. Его действия показались мне слишком нежными. Я укусил его за нижнюю губу, и он вскрикнул прямо у меня во рту. Забавное ощущение. Может, губам и было больно, но руки продолжали свое дело. Опытный, змееныш. Они стали спускаться ниже, и тут я понял, что до сих пор в джинсах. Я привстал, оказавшись в позе наездника, чтобы расстегнуть ремень. В отличие от его джинсов в облипочку( не понимаю, как слухи еще не свели их вместе с Дином?), мои болтались, как на пугале, поэтому ремень был мне необходим. То ли в сумасшедшей страсти я забыл, как работает эта система супер защиты на ремне Дадли, купленном, конечно же, заботливой мамашей ( не дай бог, ее малыша захочет изнасиловать какая-нибудь распутная девка), то ли по пьяни пальцы делали всё, только не расстегивали ремень. Я чувствовал себя последним мудилой. Вид ухмыляющегося Малфоя только злил меня. Я уже подумывал бросить это дело и заняться только блондином, ибо отказаться от секса вообще было бы преступно для меня. Слизеринец медленно выполз из-под меня, видя, что я нервничаю, и смотря мне в глаза с нежностью ласковой любовницы одним пальцем расстегнул эту чертову машину девственников. Сомневаться в том, что ремень мужской, смысла не было. Значит, я попал конкретно. Стоп. Вообще-то насиловать собирался я!
Додумать мне не удалось:Малфой приподнял мой зад (не думал, что эти девичьи руки такие сильные...это еще больше заставило меня обреченно подумать, что все мои планы у него в члене) и стянул джинсы. Теперь мы были на равных. Мне захотелось снова его поцеловать, и я обхватил ладонями его лицо, чтобы притянуть к себе. Но Малфой настойчиво отодвинул их от себя, опускаясь на область моих трусов. Я понял, что он больше не может ждать. И, не ожидая сам от себя, испугался! Сказались годы тщательного монашества. Видимо, даже алкоголю меня не исправить. Он почувствовал, как я напрягся, и ловким движением спустил штаны, и принялся ласкать мой живот, давя на неведомые точки. Он еще ничего не сделал, а мой член уже принял в себя всю мою кровь. Я перестал бояться, я просто знал, что мне будет хорошо. Он наклонился совсем близко, так что ставшая очень чувствительной кожа ощущала жаркое дыхание. Слизеринец высунул острый, как у змеи, язычок и сделал мокрую дорожку на дрожащем стволе члена. Впервые я застонал. Малфой все понял. Он погрузил член себе в рот, обхватывая пухлыми губами. Он делал это...О Мерлин, как он это делал! Только парень знает, чего хочет парень. С этой мыслью я забылся абсолютно, и все попытки вспомнить, что было дальше заканчивались ужасной головной болью. Наверное, он был не так пьян, как я думал, и стер эту часть памяти. Слизеринский сучонок.

Утро следующего дня было в точности таким, как я и предвидел. Ученики сидели на таком расстоянии друг от друга, словно воспоминания передавались воздушно-капельным путем. Все вяло ковырялись в тарелках, так старательно рассматривая запеканки, что можно было подумать, что им придется рисовать их на память. Может, обратиться к Трелони с заявлением, что я ясновидящий? За гриффиндорским столом стояла тишина:видимо, хмель еще давила на голову или им на самом деле было стыдно. Мне вот, например, ни капельки! Да и чего бы? Я даже мог похвастаться, только мало кто бы меня понял. Расскажу Дину. Джинни вообще не пришла на завтрак, а двое рыжих виновников как-то стали меньше и даже не такими рыжими.
Только у слизеринцев было весело. Девченки с необычным рвением липли к парням, а те не задумываясь обнимали их. Либо они еще не протрезвели (что это за зелье такое, долготоркающее?я тоже так хочу), либо у них так принято. Да, а вот интересно, почему Малфой не побрезговал гриффиндорцем? Наверное, переимел уже весь студенческий состав Слизерина, а натура-то ненасытная еще просит...А тут, оп-па-на, сам пришел! Да еще и попросил! Почему бы и не воспользоваться...
Найдя взглядом Малфоя, я поежился. Он сладко улыбался и смотрел и на меня и в то же время мимо. Сквозь. Вспоминает, змеёныш...А губы-то у него синие. Моих зубов дело. Я тоже улыбнулся. Кажется, он увидел, и незаметно для всех, только для меня, провел кончиком языка по верхней губе. Я снова улыбнулся и развернулся, чтобы уйти, и второй раз за день чуть не покрылся сединой раньше времени. Полумна стояла так близко, что я мог сосчитать ее белесые ресницы.

-Что?-дрожащим шепотом выдавил я.

-Дай отсосать.
Я убежал.