Аминофис. (тяжелыми тапками не бить:))

Enervate

Название: Аминофис
Автор:Enervate
Бета: Klodia
Рейтинг:NC-17
Направленность:Слэш
Пейринг:ДМ/ГП
Размер:
Жанр:Romance
Статус:закончен.
Дисклеймер: персонажи Ро, остальное мое.
Саммари: Начало осени и хмурый дождь за окном. И не верится в будущее. Можно ли вернуть потерянное счастье?

Enervate

Храни мудрость в сердце своем...

Одним ранним утром, когда небо только начинало светлеть проснулся молодой маггл. Почему-то он просыпался именно в это странное время, когда собираться на работу еще рано, а вновь ложиться в нагретую постель уже поздно. Его жена что-то проворчала сквозь сон и повернулась на другой бок.
Маггл налил кофе в большую белую кружку и подошел к окну.
«Сегодня в Лондоне ожидается дождь», - вещал приемник.
Дождь. А ведь лето только вчера закончилось. Только вчера было солнце.
- Бобби, выключи радио, - сварливо потребовала жена.
Маггл покосился на кровать и не двинулся с места.
Большой город еще спал, и только в одном окне горел свет. Маггл знал это, как знал, что солнце садится на западе. Каждое утро, просыпаясь, он знал, что в окне напротив уже будет гореть свет, что кто-то тоже не будет спать. Он даже пытался выяснить, кто живет там, но владелец дома отказал ему.
Этот «кто-то» каждое утро стоял у открытого окна и смотрел, как небо становится светлым.
Это был молодой человек лет 20, с длинными черными волосами, свободно спадающими на плечи. Он стоял у окна с такой же кружкой, как и у маггла, и, по-видимому, тоже пил кофе.
- Мелл, он там, - произнес маггл, но его жена ответила только булькающим храпом. Он вздохнул.
Парень был чем-то опечален, это можно было разглядеть даже в темноте. Он каждое утро смотрел на небо, и каждое утро на лице его была грусть.
«Доброго утра тебе, кто бы ты ни был», - произнес про себя маггл и пошел в душ.

Гарри проснулся как-то рывком, словно выпрыгнув из сна. Сев на постели и пригладив растрепанные волосы, он протер глаза и оглянулся на часы.
Часы отстукивали секунды, медленно приближая наступление утра.
«Три часа. Мерлин! Как рано».
Встав, Гарри натянул футболку, доходящую ему до бедер, и поплелся на кухню.
Заварив свежий кофе, он, следуя обычному сценарию, подошел к окну.
Сегодня первое сентября. Началась осень.
На подоконнике лежал желтый кленовый лист. Взяв лист в руку, юноша какое-то время смотрел на него, потом положил обратно.
Три часа ночи... или три часа утра. В этом промежутке теряется ощущение времени - есть ночь, есть тьма и больше ничего. Три часа утра - час Быка, час, который большинство самоубийц выбирают, чтобы свести счеты с жизнью. Почему именно три?
Гарри сел на подоконник и поднял глаза на небо.
Сейчас в душ, одеться, и на работу. Рутина. Скука.
«Почему», - думал он, – «почему жизнь вдруг остановилась?»
Ведь все шло хорошо: он, как и хотел, выучился. Он, как хотел, стал аврором, а потом...
Потом жизнь остановилась.
Словно кто-то нажал на паузу.
Открыв шкаф, он долго выбирал одежду и остановил свой выбор на мятой черной футболке и мятых черных джинсах.
В квартире его царил хаос: одежда валялась по углам, на всех возможных поверхностях громоздились полные окурков пепельницы, встроенный в стену ореховый бар был настежь распахнут, и стоящие рядком бутылки, бутыли и бутылочки нарядно сверкали стеклянными боками. Там, конечно, были и зелья, но алкоголь все-таки подавлял их своим большинством.
Итак, осень.
Раньше осень была счастливым временем года. Осенью он возвращался в школу, встречался с друзьями, возвращался туда, где его любили.
И он любил.
Это была тайна, о которой он пытался забыть. Его любовь, о которой хотелось кричать на весь мир, и о которой приходилось молчать. О ней знали только самые близкие ему люди - Рон и Гермиона. И еще знал ОН.
Гарри до сих пор не мог понять, как это вышло. Воспоминания подбрасывали только ощущения плавного перехода от ненависти к презрению, от презрения к безразличию, от безразличия к любви.
Это был долгий путь, пройденный ими и так и не завершенный. Или завершенный? Просто разошлись дороги в разные стороны, и пришлось расстаться. И казалось, что ненадолго, казалось, что еще чуть-чуть, и вновь они возьмутся за руки. Но нет, не в этой жизни, наверное.
Жизнь после окончания школы забурлила: аврорская учебка, новые друзья, миллион эмоций, и совершенно нет времени на жизнь - простую и спокойную. Вот и вышло так.

Гарри еще не стал аврором, когда Темный Лорд был повержен. Он, как должен был, победил врага, убил уже ополоумевшего от своих диких идей мерзавца.
Это тоже было маленькой тайной Гарри.
«Его убил не я», - говорил он всем, но ему не верили. Его возвели на пьедестал, осыпали почестями, объявили национальным героем. Тогда Спасителю волшебного мира было хуже, чем когда-либо в жизни. Гарри ощущал себя мерзавцем, лжецом, но доказать ничего не мог. Никто не знает, что произошло, и кто истинный убийца Волдеморта.
Темный Лорд погиб от самого любимого своего заклинания. Так уж получилось.

Гарри полуживой лежал в луже собственной крови, когда неожиданно появился Невилл. Парень испугался, и первое что успел сделать - поставить щит, спасший ему жизнь. А второе - пустить в Волдеморта Аваду Кедавру. Конечно, могущественный волшебник отразил ее, и Гарри увидел, как уже в него летит зеленый луч. Выставив перед собой руки, он повторил заклинание щита, и луч, встретив отпор, срикошетил в Тома Марволо Риддла. Легко и просто. Неожиданно. Просто несчастный случай.
Это была тайна - Темный Лорд, наводивший страх на всех волшебников одним своим именем, умер нелепейшей смертью. Потом Гарри долго пытался забыть, как в Главный зал Хогвартса, где происходило сражение, влетела Беллатрикс Лестрандж. Увидев тело своего повелителя, она, единственная, наверное, по настоящему преданная ему, завыла в голос. Гарри лежал без сил, истекая кровью, и смотрел, как Упивающаяся Смертью жестоко расправилась с Невиллом.
Он видел это и не хотел ничего делать. Бой отнял у него столько сил, столько крови, что на смену ярости пришло тупое, ноющее безразличие. На глазах Гарри убили его друга, а ему было все равно.
Когда он пришел в себя в больнице и вспомнил все, что произошло, внутри все словно опустело. Рядом сидел его возлюбленный, шептал красивые слова, а Гарри был как неживой. Ему было все равно.
Потом он стоял около могилы Невилла и тупо читал выбитые на камне слова. Читал снова и снова, как молитву, не останавливаясь.
«НевиллЛонгботтом30июля1980-29июля1999НевиллЛонгботтом30июля1980-29июля1999Невилл...»
Он не дожил до своего дня рождения совсем немного.
Гарри старался держаться, старался не дать воли слезам, хотя еще больше ему хотелось поднять голову и завыть в серое дождливое небо. На погребении к нему подошла бабушка Невилла.
Миссис Лонгботтом была раздавлена горем, и, смотря на ее сгорбленную фигурку, Гарри чувствовал жесточайшее раскаяние.
«Я же мог его спасти. Мог и не спас. И мне было все равно, что Невилл умирает», - думал он.
- Он не мучился? - спросила его миссис Лонгботтом.
«Мучился. Он скреб ногтями каменный пол, когда не осталось сил кричать, потом только хрипя что-то, захлебываясь в собственной крови. Он умирал долго и мучительно... а я лежал в четырех шагах и смотрел на это». - Нет, миссис Лонгботтом.
- Слава Мерлину. Невилл так боялся боли. Он был очень ранимым мальчиком... и очень пугливым.
«Только не пугливым. Он не боялся, когда пустил Аваду в Волдеморта, не боялся, даже когда умирал, защищая меня... а я мог его спасти... и не спас»
- Он умер как герой, миссис Лонгботтом. Вы должны гордиться внуком.
Женщина вытерла слезы и посмотрела на Гарри.
- А я всегда гордилась им. И хочу, чтобы вы знали: он много рассказывал мне о вас и очень в вас верил. Удачи вам, мистер Поттер.
Да, так она и сказала перед тем, как уйти. А через месяц и ее не стало.

Все наладилось. В школу волшебства и чародейства Хогвартс снова хлынула толпа жадных до знаний ребят. Родители, не беспокоясь об их сохранности, раздавали последние указания на перроне 9 и 3/4.
Через год Гермиона заняла место преподавателя Трансфигурации, став самым молодым профессором школы. Гарри успешно учился в аврорской академии и подавал большие надежды. Времена наступили веселые и беззаботные - все казалось, что времени море.
Их с Драко роман бережно скрывался от посторонних глаз. Сплетни ходили, но на счастье влюбленных, дальше сплетен дело не заходило.
Гарри с головой уходил в учебу и начавшуюся на последнем курсе стажировку в аврорате, совсем забывая о том, что дома ждет Драко.
- Ты опоздал! - Восклицал Малфой, встречая усталого парня в дверях.
- Я... в академии задержался, - отвечал Гарри.
Нет, он не лгал, он действительно задерживался в академии, но после нее друзья шли в кафешку, пообедать - выпить, и Гарри они, конечно, звали с собой. Как тут откажешься?
- От тебя пахнет огневиски, – почти выл Малфой.
- Ну, пропустил бокал-другой после учебы.
Так начинались ссоры. Ссоры превращались в скандалы. Скандалы - в отчужденность и обиду. И однажды Гарри впервые почувствовал, что не хочет идти домой, к своему, вроде бы, еще любимому парню .
Драко в свою очередь в долгу не оставался. Он также искал развлечений на стороне и частенько оставался в общей компании с однокурсниками Высшей школы магической политики, в которой учился. Это странно, но единственная грань, за которую они оба никогда не заступали, это измена. Так хотелось жить, хотелось что-то сделать, чего-то добиться, и постепенно Гарри почувствовал, что начинает уставать от их романа. Начинает тяготиться этими отношениями. Позже никто из них так и не вспомнил, что именно стало переломным моментом в их отношениях. Когда случилось то, что оба потом мечтали не допустить.

«Возможно», - думал Гарри, - «когда Драко получил распределение».
- Я еду в Египетский эмират. Очень древнее магическое государство, Британское сообщество только начинает налаживать контакт с ними. Я буду первым послом Британии в Африке.
Казалось, что Малфой вот-вот лопнет от гордости.
-Правда, здорово, Гарри?
- Да, здорово.
Драко, неверно расценив выражение лица парня, решил, что Гарри не хочет, чтобы он уезжал.
- Поедешь со мной?
- Нет.
- Брось. Я хочу, чтобы ты поехал со мной. Представь: солнце, море, пальмы, и мы вдвоем. Никому не будет до нас дела. Будем отдыхать от туманов и дождей, от знакомых до боли лиц...
- Я не поеду с тобой, Драко.
Мечтательная улыбка сползла с лица Малфоя
- Почему? Гарри, я не хочу тебя оставлять!
Гарри не мог объяснить, почему так поступил. Почему отказался ехать с любимым человеком в далекую прекрасную страну. Может быть, он охладел к нему?
«Нет», - прислушался к своим ощущениям Гарри, – «я все еще люблю тебя. Только этого мало».
- Я учусь. Я хочу стать аврором - хорошим аврором, как ты не понимаешь! Я же мечтал об этом шесть чертовых лет!
- Я всегда считал, что эта учеба тебе не нужна, Гарри. Это же так... глупо.
- Глупо? - вскипел юноша. - Глупо! Ты все еще остаешься слизеринцем, по сути! Ты даже в Школу Политики пошел только потому, что там учатся ваши слизеринские дарования!
- Я пошел в Школу политики потому, что так хотел мой отец, Поттер! - вспыхнул Драко. Его лицо горело от гнева.
Гарри вздрогнул - опять этот его фирменный слизеринский тон, его саркастичная усмешка.
- Ты меня попрекаешь? Этим? Да ты... ты даже славу свою принять не можешь! Признай, Поттер, у тебя звездная болезнь. Ну, конечно: Мальчик-который-выжил-и-всех-спас!
«Не всех... я не спас того, кто просил меня, кто умолял о помощи», - мысленно отвечал ему Гарри.
- А как же я? Что насчет меня? Мне записываться к тебе на прием по нечетным дням, чтобы получить автограф? Прямиком на задницу? Мерлин, я же неделями тебя не вижу, мы, словно, не живем вместе!
Гарри опустил голову.
- Я не хочу об этом разговаривать.
Малфой пожал плечами.
- Ты всегда не хочешь об этом разговаривать.

Разговор закончился постелью. Драко почти отчаянно обнимал своего любовника, словно так он мог заставить того передумать. Он даже почти надеялся на это.
И когда сидел один в своем огромном доме, все еще продолжал надеяться. В письме он сообщил Гарри, что через два дня должен отправиться в Эмират, чтобы приступить к работе. Ответ не пришел, и Драко ощутил жуткую пустоту внутри. Этим Гарри словно давал понять, что их роман закончен.
«Я понял, Поттер. Я все понял, и пусть все остается, как есть».
Министр настоял на маггловском методе путешествия - самолете. Неизвестно почему, но Скримджер все больше и больше сближал магический мир с маггловскими технологиями. Надо сказать, они были более удобны в плане контроля.
Ну, как можно проследить все перемещения, если каждую секунду какой-то волшебник аппарирует? После гибели Волдеморта министерство много внимания уделяло связям с маггловским обществом. Появились первые магические авиакомпании, первые волшебники начали изучать продвинутые технологии так далеко ушедшего вперед немагического мира.
И вот волшебник из древней аристократической семьи уже сидит и теребит в руках билет на самолет Wizards Airlines.И грустно смотрит в окно на унылый осенний дождик. И достает второй билетик, купленный им, когда все еще было так наивно радостно. Покрутив его в руках, он привязывает его к совиной лапке и отправляет тому самому человеку, который должен быть с ним рядом.
Должен... должен...
И, стоя около терминала, Драко до последней минуты все еще надеется, что он придет, все ждет, когда в проходе мелькнет знакомая фигура с растрепанными волосами.
- Мистер Малфой, пора, - говорит ему милая ведьмочка за конторкой.
- Пора, - эхом повторяет он и уходит.
И уже в самолете, находясь высоко над землей, он думает, что может быть, он не прав? Может быть, стоит возвратиться?
Только с каждым последующим днем он все больше и больше понимал, что все ушло. Осталось там, в другом мире, безвозвратно утерянном.
Самолет приземлился, и Драко ступил на горячую, прогретую ярким солнцем землю, не испытывая радости, не ощущая восторга от величественных строений, обступивших аэропорт Египетского Эмирата.

Так все и было. У этого романа не было никакого конца: ни хорошего, ни плохого.
Драко вошел в свой новый дом...

Малфой уехал первого сентября. Ровно четыре года назад.
Именно это вспоминал Гарри, стоя у открытого окна в час Быка.
И все еще было грустно, все еще было печально.
«Почему я струсил?» - спрашивал он себя уже, наверно, в тысячный раз и не мог найти ответа.
«И есть я - Мальчик, выживший и никому не нужный, есть ты - нужный и такой далекий теперь от меня. Между нами тысячи километров, а я все еще тебя чувствую, помню тебя. И хочу ведь забыть, но не могу».
Утро вступало в свои права, заливая небо мутной синевой. Тусклое солнце, уже забыв лето, пригревало по-осеннему жадно, словно давая понять, что тепло уходит и еще долго не вернется. Желтая листва падала и стелилась ковром под ноги, приятно шурша. Люди уже выходили на улицу, встречая новый день, новые заботы. А Гарри еще сидел на подоконнике, снова и снова погружаясь в свои воспоминания.
Наконец тренькнул дверной звонок, и это было знаком, что пора уходить, потому что пришла Меган, домработница и по совместительству друг Гарри. Меган уже лет двадцать жила среди магглов и совсем привыкла к ним. Гарри она нравилась, и он частенько по выходным оставался дома, чтобы приятно провести время, болтая с ней о всякой чепухе. Меган, как любой волшебник, знала о Поттере почти все, кроме, разве что, совсем личных моментов. Женщина годилась ему в матери и именно так себя и вела, ежедневно заботясь о парне, а иногда и ругая за вечный беспорядок.
Сорвавшись с места, Гарри быстро привел себя в приличный вид и вышел поздороваться.
- У тебя очень большая квартира, Гарри. Как ты успеваешь навести полнейший бардак во всех комнатах?
- Сам не понимаю. Все, Мегги, пора бежать, извини, времени нет, - протараторил Гарри, торопливо целуя ее в щеку.
- Времени нет у него! Опять не спал всю ночь? Вот доведешь себя до истощения и сляжешь.
- Не ругайся, Мегг, потом поговорим, сейчас, правда, времени совсем нет, - откликнулся Гарри и аппарировал.
Мегги недовольно покачала головой и, продолжая ворчать что-то себе под нос, принялась за уборку.

****

Попав в аврорат, Гарри первым делом старательно расправил складки своей форменной мантии - начальник его отдела мистер Скридж отличался манией аккуратности и, работая под его началом, Гарри регулярно получал выговоры за неопрятный внешний вид.
- Аврор - лицо всего государства, его защитник, - вещал Скридж. - Своим неприглядным внешним видом вы, мистер Поттер, снижаете престиж всего Аврората! Вы хотите, чтобы народ перестал уважать своих защитников?
- Нет, сэр, - бормотал Гарри и плелся в свой кабинет.
Такие ежедневные нотации привели только к тому, что, приходя на работу, Гарри первым делом пытался проскользнуть мимо кабинета Скриджа незамеченным.
Но зоркий взор начальника все равно иногда успевал заметить непутевого подчиненного, и тогда Гарри вновь слушал проповедь и вновь понуро брел в свой кабинет, где у зеркала пытался привести себя в божеский вид.
Сегодня ему повезло - Скридж находился на выездном собрании какого-то комитета, и Гарри, прошептав благодарственную молитву Мерлину, прошел к себе.
Сев за стол, Гордость магического мира приступил к работе. Кипа бумаг, лежащая перед ним, рвения не добавляла. Как же он ошибался, представляя аврорскую должность ежедневной борьбой со злом и отчаянными сражениями во имя добра! Закончив учебу, он поступил на работу в отдел планирования и, уже работая в нем, понял, как на самом деле трудна и скучна эта должность. Нет, конечно, были и сражения, только они проходили мимо него. Этим занимались авроры четвертого ранга и выше, в то время как Поттер являлся младшим аврором в самом бесперспективном отделе всего аврората. Девятый ранг - канцелярская крыса.
«Скажи, это стоило четырех лет изматывающей учебы? Стоило разбитой любви?» - спрашивал он себя ежедневно, и если раньше он находил какие-то отговорки, то сейчас на этот вопрос всякий раз давался твердый, хоть и не очень утешительный, ответ.
«Нет, не стоило. Я увлекся мечтой. Заигрался в спасение всех ото всех и забыл о себе самом».
Тяжело вздохнув, Гарри взял перо и принялся заполнять бланк на получение новых портключей для патрульных авроров.
Раздался стук, и в открывшуюся дверь ввалился рыжеволосый парень со стопкой бумаг в руках.
- Привет, ты не занят?
- Занят, но все равно проходи, Рон, - вздохнул Гарри.
- Я тебе накладные принес, - виновато потупившись, проговорил Рон. - Нашему отделу срочно требуются...
- Положи на стол, - Поттер устало откинулся в кресле.
- Ты как?
- А как я могу быть?! – злобно воскликнул Гарри. - Я уже зверею от этой проклятой безысходности, от этого бумагомарания, от этих накладных! У меня уже полтора года не было нормального отдыха, мне уже кажется, что скоро я забуду, как правильно использовать палочку!
Рон с обиженным видом топтался посреди кабинета. Поняв, что перегнул палку, Гарри встал и подошел к другу.
- Слушай, извини меня. Я сам не знаю, что на меня нашло.
Рон кивнул.
- Я понимаю. Но ты и сам можешь все изменить. У нас в отделе есть аврорская должность. Переходи, вместе будем работать.
Гарри покачал головой.
- Нет, я сам справлюсь.
Они сели рядом на маленький диванчик в углу. Помолчав с минуту, Гарри спросил.
- А Гермиона тебе не звонила?
- Нет.
- Вот и мне тоже.
- Она сейчас почти всегда занята. Мы выезжали недавно в Хогвартс - стандартная проверка системы безопасности. Гермиона выглядела очень уставшей. Она готовит новую программу обучения начальных курсов - сам понимаешь, если уж она взялась за что-то, есть и спать перестанет, пока не закончит.
- Да. А ведь я не видел ее уже год. Мы только переписываемся. Как, кстати, поживает твой крестник?
- О, Макс просто золото. Он подружился с моей Молли. Они забавно смотрятся вместе! Гермиона шутит, что вот растет новая гриффиндорская троица: Макс, Молли и Уильям. А скоро на свет появится мисс Шарлотт Уизли, и мы со Сьюзанн совсем сойдем с ума от шума.
Гарри улыбнулся.
- Что ж вполне возможно.
- Ну ладно, мне пора идти. Ты заходи к нам, Сью будет рада, она тебя не видела уже давно. И не кисни здесь, у тебя все получится.
Пожав ему руку, Рон скрылся за дверью.
Не кисни. Легко сказать. Рон, после окончания аврорской школы так успешно продвигался по карьерной лестнице, что Гарри чувствовал себя ущербным.
«Еще бы. Твоя жизнь не стоит на месте. А я словно просыпаюсь в один и тот же день».

****

Изящный мужчина в парчовой мантии сидел у распахнутого в душные сумерки окна и курил тонкую ароматную сигару. Его длинные волосы аккуратно собранные на затылке в пучок, отражали теплый свет свечей и принимали золотистый оттенок. Домовой эльф стоял рядом и держал поднос с бутылкой вина и хрустальным бокалом.
- Поставь вино на стол и иди, - тихо приказал мужчина, не отводя взгляда от окна.
Эльф повиновался и почти уже ушел, но хозяин едва заметным жестом остановил его.
- Миледи Малфой уже дома?
- Да, господин, - пропищал эльф.
- Скажи ей, чтобы не дожидалась меня и ложилась спать. Все, ступай.
Существо скрылось, и мужчина снова было погрузился в свои мысли, но дверь распахнулась, и в комнате появилась женщина, одного взгляда на которую хватило бы, чтобы признать в ней совершенство. Ее черные волосы были собраны в затейливую прическу, а зеленые глаза сияли, как изумруды. Шурша легкими одеждами, она подошла к сидевшему в кресле мужчине.
- Драко, идем спать. Уже поздно.
- Я лягу позже. Не хочу пока спать.
- Ты опять просидишь здесь до рассвета и будешь совсем измучен к утру.
Она присела рядом.
- Я волнуюсь, Драко. Ты только оправился от лихорадки и опять мучаешь себя. Врач говорил, что тебе требуется отдых.
- Я прекрасно чувствую себя, Мелинда. Иди спать, я приду позже.
Тяжело вздохнув, женщина встала и прошла к дверям. Задержалась на секунду, словно хотела сказать что-то еще, и вышла.

Драко Малфой смотрел на простирающийся за окном сад, но мысли его были далеко от жаркого Египта.
Прошло четыре года.
«Неужели четыре?»
В этот день он отмечал так называемые «похороны своей души». Именно первого сентября он уехал из Британии, именно тогда он решил забыть о прошлом, и с упорством взялся за построение будущего.
Старший Малфой, после того как Министерство признало его персоной нон-грата в Великобритании, мирно жил в Португалии, был женат вторым браком на юной аристократке и успел даже стать отцом прелестной девочки. О Нарциссе он словно забыл после развода. Драко, впрочем, тоже не очень-то желал видеть женщину, легко поменявшую семью на красивую жизнь. Мадам Малфой пять лет назад укатила на побережье Франции с молодым любовником и пресекала любые попытки хотя бы связаться с ней.
Через месяц своего пребывания на посту посла Британского волшебного сообщества в Египте Драко познакомился с Мелиндой, дочерью благородного семейства и чистокровной волшебницей. Узнав об этом, Люциус усилил давление на сына и убедил его стать, наконец-то «солидным женатым человеком». Свадьба состоялась зимой, когда жара немного спадала и прошла с размахом, достойным женитьбы сына родовитой британской семьи на дочери родовитой семьи египетской...
Дипломатия была словно создана для него - Драко был мастером уловок, интриг и полемики. Дела посольства Британского магического сообщества, которое он возглавлял, шли отлично. С его помощью британские купцы налаживали поставки исконно египетских товаров: парчи, ароматических масел, различных магических вещиц и прочего. Египетские власти шли навстречу всем его начинаниям, и Драко гордился своим положением, каждый раз словно напоминая отцу в письмах: «Это сделал я! Я сам! Без твоей помощи, не опираясь на фамилию и связи!»
Он гордился собой и ежедневно доказывал отцу, что способен сделать что-то без его помощи, а Люциус позволял ему в это верить. В данный момент старший Малфой тихо и счастливо нянчил маленькую дочь где-то в бескрайних садах своего португальского поместья.
Да, все было отлично. Словно на обложке модного журнала из разряда VIP.
Только хотелось разорвать эту обложку, разбить эту идеальную жизнь, чтобы снова вернуться на четыре года назад и сказать Поттеру:
- А знаешь, ну его, этот Египет! Давай забудем обо всем и продолжим...
Или хотя бы покинуть аэропорт в тот день, в то первое сентября.
Только все уже ушло. Осталось лишь горькое разочарование и ноющая боль во все еще живом сердце. Иногда становилось тошно, и это были страшные минуты полного упадка сил и нежелания жить.
«Жизнь удалась. Как взлетел, и это в двадцать четыре года!» - говорили, завистливо шипя, коллеги и подчиненные.
«Сказочная жизнь», - говорили они, проходя мимо шикарного особняка в Мемфисе.
«Удачливый сукин сын», - уже негодующе восклицали мужчины, разглядывая красавицу Мелинду.
А обладатель всего этого однажды стоял на краю плотины и отрешенным взглядом смотрел на ревущие водопады.
«Один шаг. Один шаг, и ты свободен...», - шептал ему внутренний голос. Но перед взглядом вставало бледное, испуганное лицо Мелинды, ее плач... и он. Его Гарри.
«Придурок, ты все еще надеешься?» - звенело у него в голове.
«Я все еще жду», - ответил он сам себе и ушел.
После прогулки по краю плотины последовал тяжелейший приступ лихорадки.
Изредка приходя в себя, Драко видел перед собой зеленые с поволокой глаза, слышал тихий шепот: «Не умирай. Пожалуйста, живи» или крики:
«Дыши! Дыши же! Ну!». Крики сменялись монотонными молитвами египетских колдомедиков. И только зеленые глаза смотрели на него, не позволяя поддаваться болезни. И не было уверенности, что это была правда, что это всего лишь Мелинда смотрела на него.

Сидя в своем шикарном доме и смотря на уходящее солнце, Драко Малфой пил розовое вино и провожал очередной день своей никчемной жизни в прошлое.

Гарри долго стоял около закрытой двери в собственную квартиру и не решался открыть ее, словно боясь увидеть то, что там находится. Постояв так минут пять и тихо выругавшись, он все-таки открыл дверь и шагнул в темноту. Включив свет одним движением палочки, он привычно подошел к бару. Выбрав самую высокую бутылку с чем-то янтарным внутри, Гарри упал в кресло и отхлебнул обжигающей жидкости прямо из бутыли. Закрыв глаза, он расслабился: «Еще один день прожит... ну и к чертям его!»
Приоткрыв глаза, он еще успел заметить тонкую красную полоску заката, спрятавшуюся за соседним домом. Для Мальчика-который-выжил наступила ночь.

Круглое болото, бурлящее и пузырящееся, а в середине почему-то белые нежные лилии. За эти хрупкие стебли, ломая и сминая их, пытается схватиться тонущий человек. На его светлых волосах налипли комья грязи, а лицо искажено от боли.
- Гарри, помоги мне! Дай руку... дай... - хрипит он перед тем, как его голову накрывает мутная жижа, полностью скрывая под тиной. Почти нырнув в булькающую мерзость, Гарри успевает схватить скользкую руку и тянет наружу, пытаясь спасти, вытащить на воздух. Вот уже он вытаскивает все тело на берег, обнимая его и падая рядом. Но, повернувшись, он видит перед собой мертвое посиневшее лицо Малфоя, и сомкнутые губы, к которым прилипли травинки. Замершие и словно стеклянные глаза смотрят в небо, ничего уже не видя... Обезумев от горя, Гарри смахивает с лица грязь и пытается сделать что-нибудь, но не знает что. В отчаянии он только бьет по груди Малфоя кулаками и кричит, кричит отчаянно, словно надеясь, что его все-таки услышат.
- Дыши! Дыши же, ну!
И, понимая, что ничто уже не поможет, он ложится рядом и тихо шепчет:
- Не умирай... Пожалуйста, живи...
Он падает на землю...
...И в очередной раз просыпается.
Три часа ночи.
Три часа утра.
Кофе.
Окно.

Утро было легким и немного туманным. Сквозь тонкий занавес из облаков светило не по-осеннему яркое солнце. Работать решительно не хотелось.
Гарри поудобнее развалился в кресле и положил ноги прямо на новые документы, только что пришедшие из министерства. Радуясь такому решению, полностью выражающему его отношение к работе, Гарри листал новый номер спортивного альманаха, выискивая знакомые имена квиддичных игроков. Все, кто был популярен в его детстве, уже давно ушли из спорта, их заменили новые, более агрессивные и напористые, так что в последнее время квиддич стал напоминать скорее бойню, чем цивилизованную игру. Перестав интересоваться таким квиддичем, Гарри предпочел пересматривать прошлые игры и читать о заслуженных игроках.
Оглянувшись на часы, он заметил, что пора бы получить новую партию накладных, что надо встать из удобного кресла и идти в первый аврорский отдел. Только лень, навалившаяся на парня, казалось, просто придавила его к сидению.
«А зачем куда-то идти? Смысл? Все равно ничего нового, ничего стоящего не будет», - подумал он.
«А если все же стоит?» - робко подало голос гриффиндорское благородство.
«Нет, не стоит!» - вступилось за Гарри гадкое слизеринское начало.
Именно в этот крайне напряженный момент тяжких метаний, когда благородство медленно, но верно начало побеждать, дверь тихонько скрипнула, и в захламленном кабинете Гарри появился его непосредственный начальник мистер Скридж. Это было даже удивительно, ранее за ним не водилось привычки заглядывать в кабинеты своих подчиненных посреди рабочего дня.
Откашлявшись, Скридж сцепил за спиной руки и начал, по-видимому, серьезный разговор:
- Мистер Поттер. У меня для вас есть некоторые новости. Боюсь, что не очень хорошие, но думаю, вы меня правильно поймете.
Гарри, едва успевший убрать ноги со стола, так и замер, неестественно прямо сидя в своем кресле. Между тем Скридж продолжил свою речь:
- Дело в том, что Министерство после внеплановой проверки аврората сомневается в целесообразности существования нашего отдела и...
- Мистер Скридж, не могли бы вы сказать вашу новость прямо, - перебил начальника вдруг осмелевший Гарри.
Тяжело вздохнув, Скридж выпалил:
- Нашего отдела больше нет, мистер Поттер. Вы уволены.
И, как-то сразу постарев, добавил:
- Мы все уволены. До свидания, мистер Поттер.

Уже сидя в пустом кабинете, Гарри все еще пытался переварить эту новость.
«Нет... так же не могло быть! Хуже ведь быть не могло...»

Когда, собрав свои вещи, Гарри медленно брел по коридору, с дверей уже снимались таблички с именами работавших за ними людей и должностями, которых теперь попросту больше нет.
Гарри совершенно ни о чем не думал, было только ощущение несправедливости, от которого хотелось пойти прямиком в гости к Министру магии и вгрызться тому в глотку, чтобы хоть как-то выплеснуть свои злобу и отчаяние.
Выйдя на улицу, Гарри зажмурился от яркого солнца, светившего до отвращения радостно. Сев на скамейку, кособоко стоящую тут же, он задумался над неожиданным поворотом своей судьбы. Основная мысль «Что делать?» мерцала в его мозгу, как яркий неон, тем сильнее беспокоя Гарри, чем больше тот понимал, что ответа у него нет.
На плечо легла чья-то легкая ладонь, и он вздрогнул. На секунду в голове вспыхнула безумная надежда, но, обернувшись, Гарри встретил упрямый взгляд карих глаз, и вымученно улыбнулся.
- Привет, - тихо сказал он.
- Привет, - прошептала Гермиона и обняла его.

Уже дома, когда была выпита не одна кружка крепкого кофе, он смог рассказать ей все. Рассказ становился все запутанней и отчаяннее, и, наконец, Гарри просто расплакался, положив голову ей на колени и уткнувшись распухшим носом в складки ее преподавательской мантии из тонкого кашемира.
В тот момент Гермиона словно стала единственным человеком, способным, как ниточка, связать его воспоминания воедино, сделать их более цельными, чтобы прочувствовать все, что было, плохое и хорошее... то, что было так дорого сейчас. Немного успокоившись и устыдившись случившегося момента слабости, он слушал ее утешения и советы, обещал, что последует им, хотя знал - ничего он не сделает и никуда не пойдет. Просто потому, что нет сил на это. Просто потому, что он сдался.
И когда девушка ушла, Гарри еще долго смотрел куда-то в стену, не думая, а просто чувствуя полное одиночество. Зная, что теперь не будет совсем ничего, даже этой проклятой работы, пусть пресной, пусть иссушающей мозг, но хотя бы отвлекающей от мыслей, не дающих покоя даже ночью.
Мысли можно уничтожить, пусть ненадолго, но можно, и встав, Гарри подошел к бару и открыл бутылку бренди. Маггловский напиток очень быстро приносит облегчение, даже волшебникам. Упав на кровать, Гарри методично напивался до утра, когда, наконец, опьянев, упал на пол и забылся в темном, подобном черной пропасти сне.

- Вставай! Вставай сейчас же, кому говорю!
Кто-то тряс его. Голова сразу же начала гудеть, а во рту ощущался мерзкий привкус вчерашней выпивки.
Удар по щеке. Другой. Удивительно, но стало легче.
С трудом разлепив глаза, Гарри уставился на рыжую шевелюру своего друга. Рон, выглядящий в своей парадной аврорской мантии свежо и аккуратно, схватил его за шиворот и буквально швырнул в ванную.
Тут же полилась ледяная вода. Гарри вскрикнул и разразился грязными ругательствами. Встав на колени, он ждал, когда станет легче, но легче не становилось. Ледяная вода словно усиливала мерзкое ощущение внутри, во рту появился металлический привкус, и Гарри стошнило.
Лежа в ледяной воде, Гарри чувствовал страшное унижение и медленно осознавал, что происходит.
«Это я. Я! Гарри Поттер. Лежу в луже собственной рвоты и жалею себя. Что я с собой делаю? Зачем?»
Свернувшись калачиком, он подставил лицо под упругие струи воды, бьющей резко и почти больно, ощущая, как возвращается рассудок и становится легче.
Вода стала теплой. Рон помог ему раздеться и принес чистую одежду.
- Легче? – только поинтересовался он.
- Да, - ответил Гарри.
- Я сделаю чай. Жду тебя в гостиной. Есть разговор.
Гарри кивнул. Искупавшись, он надел джинсы, футболку и вышел.

Рон, задумчиво хмурясь, сидел в кресле. Рядом был накрыт маленький французский стол для завтраков.
Удивленно вскинув брови, Гарри кивнув в сторону изящного столика:
- Это откуда?
- Что? А это… Я в кладовке у тебя нашел, больше некуда было все это поставить. И откуда в твоем хламе это завалялось?
- Малфой покупал когда-то.
- Садись, - скомандовал Рон.
Усевшись напротив, Гарри взглянул на друга. Тот был очень серьезен и казался намного старше.
-Слушай...- начал он. - Если ты из-за увольнения пришел, то зря. Я вчера уже принимал соболезнования, не стоит...
- Нет, я не из-за этого. Это не то. Меня повысили, Гарри, я глава департамента.
- Поздравляю, - прошептал Гарри. - Ты молодец...
- И я хочу, чтобы ты взялся за ум. Я уже устроил тебя на работу.
- Что?
- Ты меня слышал.
- Мне не нужна работа, у меня и так много дел... - вскинулся Гарри. - Я вообще....
- Что! – перебил его Рон. - Что «я»?! Ты занят? Планомерно напиваешься каждый день. Я же знаю, Поттер, что ты пьешь… и пьешь много. И не смей мне возражать, после того, что я сегодня здесь увидел!
Гарри опустил голову и замолчал.
- А теперь слушай меня. Если ты, придурок, еще раз прикоснешься к чему-то крепче сливового вермута, я тебе обещаю проблемы с клиникой Святого Мунго. Ты меня понял?
- ....
- Ты понял, я спрашиваю?
- Понял.
Рон удовлетворенно откинулся в кресле.
- Теперь насчет твоей работы. Я пока не уверен, что ты сможешь подняться до боевого аврора сразу, слишком много навыков ты уже забыл и растерял, поэтому будешь работать в Британской миссии за рубежом. Завтра утром в город Санарра - столицу Персидского халифата - на выставку редких артефактов, Магическое сообщество Великобритании отправляет Трубку Мерлина. Ты, я надеюсь, помнишь, что это такое?
- Помню.
- Ты будешь сопровождать груз и заботиться о его сохранности. Все ясно? С тобой едут профессиональные боевые авроры. Твоя задача держать трубку в поле своего зрения двадцать четыре часа в сутки. Это не опасно. Артефакт этот не имеет никакой силы, кроме исторической ценности, поэтому справишься.
Все! Собираешь вещи сегодня, аппарируешь завтра в 7 утра на терминал номер 4, там тебя встретят. И не смей больше пить!
- Не буду, – Гарри говорил односложно и тихо, неожиданно для себя ощутив робость.
- Что у тебя со счетом в Гринготтс? Когда ты там был в последний раз?
- Год, два назад... не помню.
- Сходи, возьми денег, в Халифате есть, где отдохнуть, приведешь себя в порядок, вспомнишь магические приемы, а дальше будем решать, что делать с твоей карьерой. Все, мне пора, у меня еще очень много дел. Не забудь ничего.
- Помню: утром в 7 часов, терминал номер 4. Халифат. Трубка Мерлина. Сделаю.
Рон поднялся с кресла и прошел к дверям.
Гарри взглянул на друга и вспомнил того нелепого рыжего мальчишку, которому так трудно давалась учеба, который так старался стать лучше всех своих братьев.
«Да, глава департамента - это не то, что простой капитан квиддичной команды».
Любовь к другу, почти брату, вспыхнула где-то в груди малиновым пламенем, и Гарри окликнул Рона.
- Эй, Уизли!
Рон оглянулся.
- Что?
- Спасибо тебе... за все.
Рыжий улыбнулся:
- Не за что, друг.

- Я должен там быть?
Драко злобно глядел на своего собеседника. Подумать только! Ехать в такую даль, под палящим солнцем, и только чтобы присутствовать на каких-то приемах, один другого скучнее.
- Вы обязаны там быть, - так же раздраженно отвечал ему Скримджер из камина. Его голова сияла в синем пламени, покачиваясь из стороны в сторону, и Драко скривился.
- Я пошлю представителя посольства, раз это необходимо. Сам я выехать не смогу.
Голова Скримджера качнулась.
- Думаю, этого хватит. Для закрепления связей с Халифатом подойдет и ваш секретарь. Но учтите, торжественная часть пройдет во дворце самого Халифа, и он может не понять, почему уполномоченному послу Британского сообщества, претендующему на контроль над всей политикой магического Востока, вдруг не захотелось почтить его светлейший лик своим присутствием. Мы сейчас не в том положении, чтобы отказываться от поддержки таких богатых государств. Выбор за Вами, господин Малфой. До свидания.
Драко хотел было возразить Министру, но его голова качнулась еще раз и словно растаяла в пламени.
Злобно бросив в камин бокал с вином, Драко заметался по комнате. Он был зол? Он был в бешенстве! Ведь министр просто провоцирует его, пытается подтолкнуть к ошибке, чтобы убрать с поста. Господин Малфой не будет так влиятелен и силен, как Посол Великобритании Малфой. Не будет просто тех пружин, с помощью которых можно будет использовать весь механизм власти. И он снова будет никем, как раньше. И снова придется, поджав хвост, бежать к отцу на поклон. А уж тот не упустит шанса поглумиться.
Драко тяжело далась эта карьера - слишком многим он пожертвовал, чтобы добиться такого влияния. И ведь придет кто-то на его место и все разрушит. Аппарат Сообщества в Северной Африке трудно держать под контролем, коррупция здесь процветает. Богатства сказочные. Ему-то они не нужны, он и так богат, а другому?
«Нет», - думал Малфой, – «это дело всей моей жизни». Это не просто карьера, это желание действовать и делать что-то не ради прибыли, а ради признания. Чтобы добиться, наконец, похвалы от отца. Чтобы больше не поливали имя Малфоев грязью. Чтобы доказать, наконец, себе, что стоило тогда уезжать...
Драко сел.
Эта тема закрыта. Решено!
Он уехал, так сложилась жизнь, и сложилась не худшим образом. У него был выбор: терпеть унижения в Британии рядом со всеми обожаемым Поттером или стать кем-то стоящим. И ведь это получилось. К фамилии Малфой, стали относиться с уважением, при этом, правда, смущенно добавляя «младший».
Что ж, раз дело принимает такой оборот, ехать надо.
Ехать надо еще и потому, что дома пылают грозы - Мелинда просто в ярости.
Драко изящным жестом встряхнул хрустальный колокольчик, и перед ним возник домовой эльф.
- Вина. Белого... и бокал, - приказал Малфой и отвернулся.
Вспоминать о ней не хотелось. Первая брачная ночь, принесшая ему унижение, а ей разочарование, так и осталась единственным интимным моментом их семейной жизни. Драко содрогнулся, вспомнив, как все произошло.
Как он сидел на супружеском ложе, стыдливо прикрывшись покрывалом, а она, отвернувшись, плакала.

- Извини меня... раньше такого не случалось, - бормотал Драко, краснея. А Мелинда, закрыв лицо руками, причитала, что не сможет пережить того, что муж ее не хочет.
- Ты здесь ни при чем, пойми. Я просто... не знаю, что со мной, - выдохнул Драко.
- Давай попробуем еще раз, - предложила Мелинда.
Но лежа на шелковых простынях и смотря, как изгибается над ним точеная фигурка его жены, ощущая, как ее пальцы касаются самых чувствительных его мест, Драко со стыдом понимал, что он не испытывает ничего. Только прикосновения чьих-то рук к коже, только чье-то тело на фоне огня. И все.
- Хватит! - немного даже резко сказал он тогда и ушел спать в другую комнату, оставив жену в одиночестве. Больше он никогда не приходил к ней ночью.

Эльф с легким хлопком возник около его кресла и поставил на десертный столик вино и бокал. Легкий взмах руки, и вышколенный эльф, поняв, что больше не нужен, с таким же хлопком исчез.

Драко уже даже не сомневался - ехать определенно придется, хоть и не хочется.
Отпив немного вина, он присмотрелся к цвету, прочувствовал вкус и немного улыбнулся. Не так все и плохо. Заказать транспорт и ехать. В конце концов, говорят, что у Халифа Персидского Селима самое лучшее на Востоке вино. А уж два ценителя найдут общий язык...

Гарри проспал. Еле успев натянуть мантию и обуться, он аппарировал к терминалу номер 4, когда посадка на рейс подходила к концу. Там, переминаясь с ноги на ногу, стояла группа авроров, охраняющих Трубку Мерлина, запакованную в несколько слоев волшебного пергамента. Покивав для вида, они перестали обращать на Гарри внимание, увлеченно беседуя о чем-то между делом.
Когда все, наконец, разместились, самолет взлетел. Немного знакомое ощущение, словно под ногами убрали опору - и Гарри вдруг подумал, что уже давно не летал на метле. Его «Молния» уже давно стоял в кладовке, заброшенный и пыльный.
«Ничего. Использую поездку, как каникулы. Рон ведь говорил, что в Персии есть, где отдохнуть… Что ж, отлично».

Через два с половиной часа самолет приземлился, и Гарри впервые увидел чужую страну. Персия - страна сказок и сладостей, страстей и жестокости. Как же много он слышал о ней. Испытывая трепет, он вошел в душный зал местного магического аэропорта.
Вся Санарра была объята буйным цветением. Сладкий запах цветов сливался в единый аромат, в котором невозможно было уловить отдельные нотки.
- Я слышал об этом, - сказал один из старших авроров. - Не зря Великий Халиф решил поселиться именно в этом городе. Посмотри, какая красота.
Перед их небольшой группой словно вырос из земли настоящий сказочный дворец, воздушный и похожий на цветную конфету. Его высокие шпили уходили куда-то в небо, теряясь в облаках. Ряд колонн, увитых плющом, вел к широкой арке, расписанной какими-то непонятными символами.
- Представляешь, сколько сил у них уходит на то, чтобы спрятать все это от магглов? - удивленно воскликнул аврор помоложе.
- Это дворец Халифа? - спросил Гарри.
- Нет, молодой человек, это всего лишь его музей, - снисходительно ответил глава их группы, старый и заслуженный.

Войдя в здание, они встретились с другой группой, состоящей их одетых в тонкие туники мужчин и бледной, облаченной в полупрозрачную ткань женщины. Ее черные глаза на мгновение вспыхнули, остановившись на лице Гарри. Но через мгновение потухли, и лицо ее снова обрело немного безумное и изможденное выражение.
Поздоровавшись на незнакомом, певучем языке, старший аврор что-то спросил у незнакомки, и, получив ответ, отвел свою группу в сторону.
- Египтяне. Все время что-то вынюхивают. Кстати, их возглавляет британец. Кого, интересно, так невзлюбил министр, чтобы послать в такую даль кромешную?
Гарри этого не слышал. Держа в руках сверток с артефактом Британии, он медленно двинулся вдоль уже стоящих стендов, заполненных известными и не очень вещицами.
«Вот», - узнал Гарри, - «стоит Некрономикон - книга, когда-то пугавшая людей своим названием. Теперь же, когда больше не осталось на земле ни одного некроманта, способного хотя бы открыть ее - абсолютно бесполезная вещь». На табличке внизу приписка: «Сила утеряна».
«Значит, и в самом деле погибло это искусство… И слава Мерлину», - решил Гарри, двигаясь дальше.
На следующем стенде подвешенный в воздухе, был представлен огромный рог.
- Рог Нибелунгов, - с гордостью за свои знания, определил юноша. И, прочтя приписку, убедился, что знания его никуда не делись. «Сила утеряна», - гласила надпись.
Следующие экспонаты были выполнены из золота и украшены драгоценными камнями. «Их сила утеряна, но ценность денежная все-таки огромна», - подумал Гарри и отыскал взглядом своих. Просто убедиться, что никто не против его путешествий по залу. И снова почувствовал на себе цепкий взгляд загадочной женщины. Она подошла к нему совсем близко и внимательно изучала его лицо, чуть щурясь, словно в глаза ей светило яркое солнце. Гарри улыбнулся, стараясь казаться вежливым и чувствуя себя неловко под этим пристальным взглядом. Женщина молчала, и он почему-то начал краснеть.
- Интересуетесь нашими сокровищами? - наконец произнесла она на немного исковерканном английском.
- Да, я много слышал о них. Не думал, что когда-либо увижу своими глазами, - поддержал светскую беседу Гарри.
- Могу рассказать Вам о них, если интересуетесь.
- О, нет. Не стоит беспокоиться. Я просто... - забормотал юноша.
Женщина улыбнулась.
- Я ведь здесь именно за этим. Я приехала, чтобы рассказать о сокровищах моей страны всем, кто пожелает слушать. Вот, например, эта вещица.
Она аккуратно сняла с высокого столика круглую статуэтку в виде какого-то странного жука.
- Скарабей на ладье, держащий солнце. Эта вещь создана для магических ритуалов. Символизирует обновление, воскрешение. Скарабей олицетворяет волшебную силу сердца. Влюбленные, коснувшиеся его одновременно, будут всегда вместе. Сила его утеряна, как видите.
Гарри увлеченно рассматривал круглого золотого жука.
Тем временем женщина подвела его к тусклому стеклянному предмету, похожему на петлю с поперечной перекладиной. По крайней мере, так решил Гарри.
- Это Анкх. Ключ жизни. Один из самых важных символов в египетской магии.
Верхний круг означает божественный мир, горизонтальная линия – горизонт, за которым скрывается солнце, вертикальная линия - путь, который должен преодолеть человек, чтоб постичь божественную мудрость. И не смотрите, что он так некрасив. Это природный алмаз, цельный.
- А что с его силой? - спросил Гарри, не увидев уже обычной надписи.
- По сути, он не имеет определенной силы. Анкх призван пробуждать затаенное в человеке. Самую суть магии, ее природное начало. А вот самый ценный предмет во всей коллекции.

Гарри посмотрел на следующий стол и увидел маленький овальный камешек. Абсолютно гладкий, только в середине нацарапано изображение птицы с длинным клювом.
Слегка улыбнувшись, женщина поправила свое невесомое одеяние и взяла камешек в руки.
- Это настоящая драгоценность. Аминофис - египетская цапля. Слово это обладает такой силой, что многие цари использовали его как свое имя, стараясь казаться мудрее. Но это не всегда помогало.
Гарри улыбнулся ее шутке. Сверкнув черными глазами, женщина продолжила.
- Цапля на моей родине символизирует мудрость, без которой магия невозможна. Она живет в сердце и питает самые прекрасные чувства человека: милосердие, щедрость... любовь. Вот видите, как здесь она нарисована? Цапля расправила крылья и словно сейчас улетит. Это значит, что человек должен пройти по пути скитаний и лишений, прежде чем в его сердце проснется Мудрость. И удержать ее нельзя и отпустить. Если отпустишь, потеряешь все, что стоила жизнь твоя, а если попытаешься запереть, как в клетке, она погибнет.

Аминофис никогда не теряет своей силы, это сильнейший талисман. Вот почему он здесь.
Вдруг оглянувшись, женщина отступила на шаг назад и тихо произнесла.
- Вам он нужен. Вам нужен Аминофис, как никому другому, я это вижу.
Гарри удивленно посмотрел на нее, и хотел было что-то спросить, но она отступила еще на шаг, словно испугалась его и прошептала еле слышно.
- Я вас найду.
Группа египтян за ее спиной зашумела и двинулась к выходу. Женщина последовала за ними.
Гарри еще какое-то время стоял, как вкопанный, уставившись на камень, пока не вспомнил о делах и не присоединился к аврорам.

***

Драко было жарко. И голова болела от этого медового аромата. Осень в Санарре была подобна весне, но это не радовало, наоборот: Цветочная пыльца, словно растворенная в воздухе, невыносимо жгла нос, и Драко все время чихал. Успев проклясть все, что привело его сюда, он вошел в музей, где должна была проводиться выставка.
Экспонаты уже были разложены на своих местах, Залы уже ждали посетителей, блистая драгоценным паркетом и свисающими с потолка гирляндами цветов. Увидев их, Драко скривился: «и здесь цветы! Персы просто одержимые». Тихо поругиваясь, он встал напротив окна и закурил. С наслаждением вдыхая ароматный дым, Малфой смотрел на пустую площадь, словно купающуюся в жарком, дрожащем воздухе. На его лицо откуда-то снизу упал солнечный зайчик - маленький яркий блик. Драко посмотрел туда, откуда сверкнул блик и подскочил к самому подоконнику. Руками разгоняя вьющийся в безветренном воздухе сигарный дым, он пытался разглядеть человека, стоящего в тени, около фонтана. Тот что-то внимательно читал, не поднимая головы, мешал дым, который все еще вился перед лицом, но Малфой узнал его. Он был точно уверен, кто там.
- Поттер! - выдохнул Драко и бросился на улицу.

***

- Так, улица Могильщиков, дом с синими стеклами, - бормотал себе под нос Гарри, листая справочник с указанием городских туристических маршрутов. Ничего лучше он не нашел и был несказанно рад, что не пришлось прибегать к помощи проводника, навязанного ему в гостинице.
Пройдя немного дальше, он увидел здание музея и остановился.
- Черт. Я здесь уже был. Площадь... площадь... что это за площадь?
Гарри перелистывал справочник в поисках названия площади около музея, чтоб понять, как с нее можно попасть к злосчастной улице Могильщиков.
- Ага, вот ты где. Значит, получается, надо идти направо от указателя. А где у нас указатель?
Он начал озираться по сторонам в поисках хоть чего-то, напоминающего указатель и зажмурился. Яркое солнце словно специально заглядывало ему в глаза, заставляя все время щуриться. Сняв очки, он потер пальцами веки. Стало легче, и парень снова нацепил очки. Сев на бортик фонтана он принялся читать.
- Так, значит... площадь Роз... построена...12 век... ага, вот. Свернуть направо от указателя. Указатель, значит... получается... там...
Он посмотрел налево и в самом деле увидел нечто, похожее на магазинную вывеску, сплошь увитую лианами.
«Этот город тонет в джунглях», - подумал Гарри и подошел поближе, силясь прочитать надпись. Надпись было видно, но как назло Гарри не подумал, что она сделана на персидском.
«Мыслим логически. Персидский похож на санскрит... Или нет? Нет, похож. Значит, попробуем прочитать, как учили в школе», - решил он.
Но надпись упорно не желала читаться. Гарри вздохнул и раздраженно тряхнул головой. Он уже был готов уйти в свой прекрасный, прохладный номер, как взгляд упал на страницу справочника, где маленькими буквами было написано «Улица Могильщиков - самая старая улица Санарры. Посетите находящиеся на ней магазины украшений...»
Оглядевшись вокруг себя, Гарри увидел узкий переулок, который не заметил сразу, поэтому так долго плутал. Засунув справочник в карман, он пошел в ту сторону.

***

Малфой, тяжело дыша, выскочил на улицу. Площадь была пуста. Оглядываясь вокруг, он был почти в панике.
«Я видел его. Это не галлюцинация, не бред, не мираж. Он правда был здесь».
Драко подбежал к фонтану и осмотрел место, где совсем недавно стоял Гарри. Почему-то ему казалось, что там должен оказаться как минимум адрес места жительства Поттера или кошелек с документами, или хотя бы фантик от конфеты, только бы точно быть уверенным, что он не бредил. Но ничего не было, даже следов от ботинок не осталось на пыльной земле.
Вздохнув, Драко сунул руку в карман и вытащил маленький камешек. Зеркально гладкий, а в середине выгравирована цапля. Аминофис. Талисман.
«Ты не подскажешь мне, что делать, а?», - спросил про себя Малфой и усмехнулся. Этот камень ему подарила сама великая жрица, хранящая традиции и тайны египетской магии.
«Верь ему, и он будет вести тебя...» - говорила она. Драко так и не понял, куда он будет его вести, но отказаться от подарка было неудобно. Только Аминофис засел где-то на задворках его разума, и Малфой часто неосознанно сжимал его в кулаке. Казалось даже, что он чувствует тепло, исходящее от камня.

«Храни мудрость в сердце своем», - прочел Драко затертый иероглиф, изображенный около птицы и встал. Медленно, с трудом передвигая ноги, он побрел к музею.
- Господин Малфой, я вас уже заждался! - воскликнул низенький плотный человечек, сбегая по лестнице навстречу. – Куда вы сбежали? Понимаю, понимаю: жара. Да, такого в вашем Египте нет: пекло и цветущие сады. Такое, господин посол, бывает только в Персии. А вот зимой....
- Приступим к делу? - оборвал его на полуслове Драко. Усталость, как плита, навалилась на него вдруг. И вести светскую беседу он просто не мог. Единственное, чего очень хотелось - пойти в свою резиденцию и лечь спать.
- Да-да, приступим. Идем в мой кабинет и там все обговорим.

***

Драко чувствовал, что господин советник его так просто не отпустит. Угостив Малфоя ледяным шербетом, приторным и ароматным, советник принялся описывать достоинства и недостатки Персидского халифата.
- ...И Великий Халиф сказал, что, несмотря на проблемы с магглами, хочет жить именно в Санарре....
Драко кивал и время от времени поглядывал на часы, тем самым заставляя советника вернуться к делу, хотя спустя пару минут тот начинал снова.
Слушая чиновника, Драко постоянно возвращался к произошедшему.
«Быть не может, что он здесь... но я же его видел... не может быть, чтобы я обознался... или может?» - размышлял он. Спустя час он покинул кабинет советника, и пошел к себе. Солнце, клонясь к горизонту, окрашивало небо в ярко-розовый цвет, подул легкий ветер и тишина, возникшая вокруг, так и склоняла к мыслям о романтике. Драко вспомнил их с Гарри первый поцелуй: такой невинный и нежный, что даже при воспоминании о нем голова шла кругом. Вспоминалось и многое другое, но именно тот поцелуй не выходил из головы.
«Это воспоминания», - сказал себе Драко, - и больше ничего. Я обознался, принял кого-то за Поттера, а все потому, что я слишком много думаю о нем, вот и вышло... нет его здесь».

Гарри добрел до конца улицы, прежде чем найти дом с синими стеклами. И, по-видимому, его здесь уже ждали.
На пороге сидел дряхлый старик, словно высушенный солнцем. На его лице, сплошь покрытом глубокими морщинами, сияли черные глаза, чистые и почти юные, но в то же время цепкие, пронзительные и немного хищные.
Смерив его взглядом, старик встал.
- Европеец в очках. Ты, что ли?
Гарри кивнул.
- Менара говорила со мной о тебе. Проходи в дом.
«Эту загадочную незнакомку зовут Менара», - понял Гарри.
Пройдя в дом, он увидел, что нигде нет стульев, только разложенные на полу циновки. И, следуя примеру старика, сел.
Тот, казалось, и не собирался что-то говорить, уставился куда-то в окно и молчал. Чтобы привлечь его внимание, Гарри кашлянул. Реакции не последовало.
И только когда он успел пожалеть бездарно потраченного времени, старик заговорил.
- Менара сказала, что видела в тебе боль. Я ее не вижу. Я вижу слабость и покорность. Разочарование и утраченные мечты. Вижу пламя, глубоко спрятанное внутри сердца. Любовь? - Спросил он и тут же ответил сам себе. - Любовь. Незавершенная история. На Востоке любят рассказывать истории и легенды, но я не буду говорить о них сейчас. Скажу только, что любая история должна иметь конец. Иначе нельзя. Рано или поздно, но он будет.
Ты жалеешь о сделанном выборе, но это твой выбор... Менара просила сделать для тебя Аминофис, я сделал. Возьми его. Он приведет тебя...
«Куда?» - хотел спросить Гарри, но почему-то задавать вопросы казалось сейчас неуместным.
- Ты думаешь, что убил человека, - продолжил старик. - Но ты не убивал. Странно, столько мыслей и эмоций в тебе: и любовь и ненависть, и раскаяние, и злоба. Ты еще не убивал живое, европеец. Но будешь убивать. И будешь сомневаться, прав ли ты. Ты будешь страдать. Столько, сколько еще не страдал. Но конец своей истории допишешь ты сам, сделав выбор дважды. Один раз совсем скоро, а другой спустя годы. Ты будешь одинок и будешь мучиться этим, но у тебя есть на кого положиться.
Гарри судорожно сцепил пальцы и слушал старика.
- Боишься? – старик опять ответил сам себе. - Боишься. Ты опасаешься встретить человека, который сломал твою жизнь?
Гарри вздрогнул – старик только что прочел его мысли.
- Да, именно его. Но это ты сломал его жизнь. Ты разрушил его мечты так же, как он твои. Он рядом, европеец. Он близко... ты встретишь его скоро, и будет...
Старик замолчал, закрыв глаза и медленно перебирая четки, что-то бормотал на неизвестном языке. Вдруг черные глаза распахнулись, и тихим голосом он закончил:
- ...Будет смерть... Я все сказал, европеец. Возьми Аминофис и уходи. И никому не говори, где был и с кем говорил.
Гарри вскочил, схватил камень и, пробормотав «до свидания», выбежал на улицу. В лицо ему светило вечернее солнце, красное небо напомнило кровь. Кровь Невилла на каменном полу… как же он хорошо это помнил.

А в хижине сидел старик. Он молчал и улыбался. И тихо прошептал:
- Выбери правильно, европеец...

***

Это было первое за несколько лет утро, когда Гарри проснулся отдохнувшим. Потянувшись и сбросив одеяло, он встал. После долгой прогулки по улицам Санарры тело ломило, болела, казалось, каждая мышца. Охая при каждом движении, как старик, он побрел в ванную.

Одевшись, Гарри подошел к зеркалу и кое-как расчесал волосы, спутанные со сна. Решив, что на этом утренние процедуры можно считать завершенными, он спустился в маленькое гостиничное кафе, чтобы позавтракать. На первом этаже он встретил участников египетской миссии, собравшихся в полном составе и что-то громко обсуждающих. Они разговаривали на своем певучем языке, обращаясь к кому-то, сидящему на диване. Кивнув для приличия, Гарри прошел мимо.
Кафе, находящееся на первом этаже гостиницы явно не пользовалось успехом. Почти пустое, имеющее какой то запущенный вид, с чахлыми пальмами в углах, оно никак не вызывало аппетита. Подумав, Гарри все же решил остаться и сделал заказ. Сев в самом углу, как раз за горшком с пальмой, он принялся за еду.
Когда желудок был наполнен, и пришла очередь утренней сигареты, Гарри взглянул на двери кафе и чуть не поперхнулся дымом. В двери мелькнула до боли знакомая фигура с платиновыми волосами.
«Он?»
До его ушей донеслись слова, сказанные знакомым голосом таким знакомым капризным тоном, что Гарри невольно улыбнулся: «Он».

Драко просил, чтобы его разбудили, но когда настал этот момент, был готов затолкать слова «Доброго утра, господин посол» обратно в глотку несчастному, который их произнес. Сон был сладок и спокоен. Они с Гарри катались на лодке по какому-то тихому озеру, и вокруг совсем никого не было. Словно только они остались на земле, и не было проблем, не было расставания.
И именно в тот момент, когда губы Поттера были так рядом, прозвучал противный голосок домового эльфа. Он был бы рад убить это существо сразу же, но все-таки чувство долга напомнило о делах. Еле выбравшись из-под толстого одеяла, он начал собираться.
Невыспавшийся и злой, он долго искал нужные бумаги, собирая их в отдельную папку с видом мученика. Еще никогда он не чувствовал такой лени.
Выйдя на улицу, Драко зажмурился от яркого, бьющего в глаза солнца, вызвавшего острый приступ мигрени. Потирая виски, он вошел в местную гостиницу, чтобы встретиться с нужным человеком, и огляделся. Встреча была назначена на семь, но тот не явился. Проклиная восточную необязательность, а заодно и дипломатию, Драко сел на низкий диванчик, примостившийся у стены, и стал ждать. Управляющий льстиво превознес его достоинства до небес и предложил ему кальян. Малфой отказался.
- Зря вы не хотите попробовать его. Здесь лучший табак со всего мира, - услышал он за спиной. Обернувшись, он с раздражением посмотрел на своего коллегу, британского посла в Персии, Лиларда Бредда. Господин посол был необычайно румян и здоров. Лицо лучилось довольной улыбкой, когда он принялся набивать в кальян что-то ароматное. Присев рядом, он глубоко затянулся и прошептал:
- Божественно.
Уже порядком раздраженный Драко не сдержался:
- А у вас не принято приходить на деловые встречи вовремя?
Разведя руками, Бредд ответил:
- Думаете, я опоздал? Нет! У нас в Персии гость должен ждать хозяина, принимая всяческие блага. Видите, я совсем пропитался этой цивилизацией. Что ж, могу сказать и как истинный британец: «Прошу прощения». Вас это устроит? Вот и замечательно. Приступим?
Драко, слушавший эту речь с изумлением, подавившим даже злость, просто онемел и, решив не затевать скандала, согласился.

***

Дела решились быстро и явившиеся к назначенному времени египтяне только способствовали этому. Объяснив все своим подчиненным, Драко успокоился окончательно. Люди, приехавшие на выставку, оказались здравомыслящими и достаточно быстро поняли, чего от них хотят. Закончив дела, он с облегчением поднялся, решив пойти и досмотреть сон, но от Бредда последовало приглашение на завтрак. Решив, что все-таки стоит чего-нибудь съесть, Драко согласился.
- Вот и замечательно. Здесь есть небольшое кафе. Вида, конечно неважного, но готовят там просто замечательно.
Голова болела, а от запахов, ударивших в нос, у Драко чуть не подогнулись ноги. Кафе просто поражало своим убожеством. И попытавшись угадать, что именно может пахнуть так отвратительно, он решил остаться голодным.
- Не думаю, что это место может способствовать появлению аппетита. Завтракать здесь я не буду, и до свидания, господин посол, было приятно познакомиться, - Быстро проговорил Малфой, прежде чем закрыть за собой двери.

***

Выскочив в холл гостиницы, Гарри огляделся. Никого. Тихо, и даже шумная компания около дивана исчезла, оставив после себя только одиноко пыхтящий кальян.
«Обознался? Показалось?» - думал Гарри. И тотчас же вспомнились слова старика: «Он близко... ты встретишь его скоро...»
«Так, выставка международная... он же наверняка здесь! Но что делать? Искать его? Искать?»
Решив позвонить кому-нибудь из британских авроров, чтобы просить об этом, Гарри сунул руку в карман, ища ключ. Пальцы наткнулись на маленький гладкий камень и неосознанно сжали его. Аминофис был теплым, он грел руку, Гарри мог поклясться в этом. Сразу стало как-то спокойней. Вытащив ключи, он поднялся к себе.

***

На следующий день состоялось пышное открытие Международной выставки редких артефактов. В толпу, собравшуюся на площади перед музеем, бросали монеты сам Халиф и его придворные. Громкая музыка приветствовала каждую миссию, торжественно въезжающую в Триумфальную арку, воздвигнутую в честь такого события. Торжественная речь о единении магического мира, и Халиф перерезал красную ленточку. В двери музея хлынула толпа. Весь день посетители разглядывали предоставленные на выставку предметы, а гиды, специально приехавшие из разных стран, рассказывали о каждой вещице, лежащей на столиках.
Гарри в это время мечтал выпить. Хоть чего-нибудь, хоть каплю виски или маленький глоток джина. Останавливало его только то, что он вполне понимал - глотком не ограничится. Он стоял среди членов миссий в огромной толпе, слушал возвышенную речь, а мыслями находился где-то совсем далеко. После открытия он поговорил с аврорами, приехавшими с ним и, оставив компанию наслаждаться праздником, ушел в гостиницу. В номере царила невозможная духота, и, открыв окно, Гарри разделся. Он лег на тонкое покрывало и закрыл глаза. Полежав так, Гарри понял, что не сможет избежать соблазна, вызвал портье и сделал заказ.
Потом он еще долго смотрел на бутылку вина, принесенную в номер, прежде чем налить первый бокал.
Тоска. Просто невозможная тоска, когда, окруженный людьми, чувствуешь себя, словно стоишь в переполненной комнате, кричишь изо всех сил, но никто не слышит. Ничто не случится, если тебе плохо, если хочется выть от тоски и грусти. И никто не придет. Да и не нужен никто.
Так думал Гарри, медленно опустошая бутылку, а потом еще и еще одну.

Два дня музей демонстрировал артефакты. Два дня длились праздники, посвященные этому. Санарра тонула в цветах и смехе.
Два эти дня Гарри был очень занят – днем он участвовал в собраниях, посвященных проблемам сотрудничества, а вечером пил. Купив себе новую совершенную метлу, он носился по окрестностям, улетая от мыслей, паря над пустынными улочками и пышными садами города.
Помня о данном обещании и стараясь держать себя в руках, пытался не уходить в пьяное забытье совсем, только кружа себе голову игристым вином и полетами.

И совсем забыв, где явь, а где фантазия, фантомы, он находился в каком то сумасшедшем мире, мире только его, только для него. И все чаще он сжимал в пальцах Аминофис, успокаивающий его своим теплом.
На третий день в роскошном дворце Великого Халифа был назначен пышный прием. Выставка подходила к концу, и он служил торжественным закрытием праздника. Присутствовали на нем только избранные - те, кто участвовал в организации зрелища.
По такому случаю Гарри привел в порядок свою парадную мантию. Огромный дворец, не похожий ни на один другой своей красотой, был буквально усыпан цветочными лепестками, нарядные гости уже танцевали, когда Гарри вошел в зал вместе с остальными британцами. Пробираясь между кружащимися в танце парами, он потягивал шампанское и слушал музыку. Он был в самом конце зала, когда над залом прозвучал усиленный заклинанием голос Великого Халифа.
- Мы рады всем, почтившим Санарру своим присутствием. Пусть этот праздник будет не последним, и магическое сотрудничество наших стран объединит наши народы, такие разные, но весьма похожие. Первый шаг был сделан сегодня, и надеюсь, шаг не последний. Так давайте же поприветствуем теперь каждую страну в лице ее посланников, приехавших в Персию и уваживших нас своим присутствием на сегодняшнем балу.
Он приподнялся со своего кресла, похожего больше на трон, и вышел на середину зала. Взмахом руки Халиф остановил музыку и произнес:
- Итак, дамы и господа, поприветствуем же страну, так много сделавшую для того, чтобы выставка состоялась. Итак, Британия.
Авроры, прибывшие с Гарри, двинулись вперед, и он поспешил за ними.
Пожав руку каждому, халиф остановил взгляд на шраме Гарри.
- Господин... Поттер. Я очень рад, что вы здесь. В моей стране очень наслышаны о Вас. И мы благодарны.
- С-спасибо... – смущенно пробормотал Гарри.
- Я не буду заострять всеобщего внимания на вашей особе. Думаю, что излишняя заинтересованность Вам не понравится, - прошептал заговорщически Халиф и улыбнулся. - Наслаждайтесь праздником.
Гарри благодарно кивнул и отошел. Тем временем официальная часть продолжалась. Гости из Индии, Китая, Японии, Франции и других стран подходили к Халифу, чтобы почтительно пожать руку и сказать пару слов.
Наконец, когда перед правителем Персии осталась только одна небольшая группа, он громко произнес:
- И приветствую гостей из страны, культура и магия которой стала легендой во многих краях, заинтересовав даже магглов. Солнечный Египет. Его представляет человек, которым я глубоко восхищен. Талантливый дипломат, политик и сторонник Всемагического сотрудничества - Драко Малфой, посол Британии в Египте. Как видите, и здесь Магическое сообщество Туманного Альбиона оказало поддержку. Выражаю Вам свою благодарность и надеюсь на дальнейшее сотрудничество. И пусть бал продолжается.
Халиф взмахнул рукой, и музыка грянула с новой силой.
А Гарри ошалело смотрел на изящную фигуру Малфоя, кружащего в вальсе ту самую египтянку, Менару. Он улыбался и что-то говорил ей, а она отвечала такой же улыбкой. Словно почувствовав на себе взгляд, Драко повернулся и взглянул ему прямо в глаза. Сколько всего промелькнуло на его лице, но единственное, что понял Гарри - он испытывает то же самое, что и он. Миллион чувств, среди которых какой-то буйный восторг, и еле сдерживаясь, чтобы не броситься сквозь толпу людей через весь зал, Гарри медленно подошел к паре.
Менара улыбнулась и поприветствовала его, а Драко молчал. Менара спросила, как он проводит время, а Драко все еще молчал. И, наконец, приглашенная кем-то на танец, Менара ушла. И они остались вдвоем. Помолчав, Гарри спросил:
- Выйти не хочешь? Там в саду тише, можно поговорить.
Малфой только кивнул и пошел следом.
На улице подул ветер, предвещающий грозу, первые раскаты грома раздались вдали и яркие всполохи озарили горизонт, когда Гарри и Драко вышли на улицу.
Стоя в тени раскидистого дерева, они оба закурили. И одновременно воскликнули:
- Ты куришь!
Рассмеявшись, Гарри сказал:
- Я курю. Но недавно и немного.
-Не думал, что когда-нибудь увижу, как правильный Поттер будет делать что-то подобное.
- Да?

Повисла неловкая пауза. Гарри отбросил сигарету и смотрел на яркие всполохи вдали. Драко мучительно пытался подобрать какие-нибудь слова, но ничего связного в голову не лезло.
- Я... знаешь, я так часто представлял этот момент. Даже придумал, что скажу тебе, но сейчас это кажется глупым, - произнес, наконец, Гарри.
- Как ты жил? - спросил Драко, про себя добавив «без меня».
Гриффиндорец пожал плечами:
- Как все. Окончил учебу, поступил на работу в аврорат. Все как у всех. Ничего особенного. А ты?
- Как я? Сам видишь... Драко нервно сглотнул, он совсем не так представлял себе их встречу и не знал, что делать.
Небо словно разрезала надвое яркая молния, гром оглушил, как пушечный выстрел, и на землю упали первые капли дождя. И хлынул ливень. Упругие струи воды яростно били, точно не падали с неба, а именно ударяли, хлестали сухую землю.
- Бежим! - воскликнул Гарри и схватил блондина за руку. Но Драко не двинулся, он поднял голову и закрыл глаза, подставляя лицо дождю.
Гарри, как зачарованный, протянул руку и коснулся щеки парня.
- Открой глаза, Драко - прошептал он и встретил взгляд серых глаз, прежде чем коснуться губами его губ.
Будто разряд тока прошел по всему телу от одного этого прикосновения. Гарри дотронулся пальцами до волос Малфоя. Легко, все еще боясь, что это все только морок, который исчезнет при одном неловком движении. Он целовал Драко, не закрывая глаз, боясь, что на самом деле много выпил, спит и видит сон. Но ощущения подсказывали, что все, что происходит - не сон и не мираж, что все настоящее. Он настоящий. И пальцами он на самом деле ощущает мягкость и нежность волос, что прикасается к настоящему, живому человеку. Эта мысль словно взорвалась внутри миллионом сверкающих огней, и Гарри обнял Малфоя так крепко, как только мог.
Обнявшись, они стояли под дождем и молчали - слишком много надо было сказать и так мало слов для этого существовало. Гарри легонько прикасался губами к губам Драко, рассматривая его лицо, вспоминая каждую черточку и находя новые.
Дождь лил, как из ведра - его шум звенел в ушах, заглушая все остальные звуки, и казалось, что вокруг ничего больше нет, только дождь, только они вдвоем.
«Вдвоем», - Гарри почувствовал какую-то сумасшедшую радость от этого. Ему захотелось схватить Драко и затащить в какое-нибудь укромное место, и там, как какой-нибудь психопат, долго смотреть на это лицо, прикасаться к коже на шее, тонкой, нежной, точно прозрачной. В серых глазах он увидел те же мысли и хрипло прошептал:
- Уйдем отсюда...
- Уйдем, - ответил ему Драко.

****

Они ввалились в номер Гарри, мокрые, с совершенно безумными глазами, и буквально упали на постель.
Гарри судорожно пытался стянуть с себя мокрую одежду, прилипшую к телу, и Драко старался помочь, сдирая рубашку с плеч, царапая кожу. Так хотелось скорее прикоснуться к обнаженной плоти, которая, Гарри знал, жаждет этих прикосновений, ждет их.
Одежда упала на пол, и первое прикосновение тела к телу вызвало взрыв эмоций, перехватив дыхание, на какую-то секунду лишив зрения. Тьма... и только ощущения, яркие, животные. Гарри провел рукой по животу Драко, и тот судорожно выдохнул. Каждое ощущение словно усиливалось до бесконечности. Драко целовал лицо, шею, грудь своего любовника быстрыми поцелуями, желая получить это тело целиком и сразу. Гарри, медленно опускаясь, провел влажную дорожку от пупка и ниже, стараясь двигаться медленнее, чтобы посмаковать удовольствие, но, в конце концов, эта странная жажда победила, и его поцелуи стали жестче и быстрее. Опустившись ниже, он обхватил губами член Драко, отчего тот вскрикнул и выгнулся. Все его тело будто бы поразил удар тока, так он был напряжен. Мышцы на его теле вздулись, и на коже выступили капельки пота. Приподнявшись, Гарри вопросительно посмотрел на парня, тот ответил кивком. Впившись дерзким поцелуем в губы Драко, он раздвинул ноги юноши и одним движением вошел в него.
Малфой широко распахнул глаза и закричал. Боль, которую он испытал, перекрыла ослепительная вспышка наслаждения, и он приподнял бедра, обхватив талию Гарри ногами, двигаясь в такт. Каждое движение сопровождалось их стонами. Гарри быстро, почти жестоко брал это ласковое тело, сжимая его в тисках крепких объятий.
Природа словно соглашалась с их безумной страстью, бушуя за окном, дикий ветер рвал легкую штору, гром оглушительно грохотал, и в электрических вспышках молний виделось само безумие, какое-то демоническое.
Вскрикнув, Гарри отчаянно, в последний раз вошел в юношу и упал на него. Тяжело дыша и постанывая, Драко обнял его, все еще пытаясь совладать с чувствами, захлестнувшими все его существо, опрокидывая в самую глубину целого океана страсти. Его трясло от бешеного оргазма, и, изливаясь, он произносил, как молитву:
- Это ты... ТЫ! Это ты...

***

За окном стихло. Гроза умчалась на юг, забрав с собою сумасшествие ночи, и на небе появился кривой восточный полумесяц. Тишина, нависшая над городом, была невесома, грехом казалось нарушить ее даже шепотом.
В комнате отеля, освещенной только лунным светом, крепко обнявшись даже во сне, спали два, наверное, самых счастливых на всей земле человека. Легкий теплый ветерок шевелил их волосы, сплетая темные и светлые пряди.

А на полу лежали два камешка - они выпали, когда любовники срывали друг с друга одежду. Аминофисы лежали рядом и светились, как два уголька, пульсируя алым светом в темноте. От одного камня к другому протянулась тонкая огненная нить, и в неясном свете можно было разглядеть, как танцуют гравированные цапли.

- Почему ты не аврор?
- Я... аврор, просто ранг у меня низкий. А сейчас я и вовсе не при исполнении. Так, разовая работа.
Малфой удивленно приподнял брови.
- Я ставил на то, что ты за год доберешься до четвертого ранга.
- Я тоже на это ставил.
- И что же так тебя задержало?
- Давай не будем об этом говорить.
Драко пожал плечами:
- Ты всегда не хотел говорить об этом.

Гарри вздрогнул. Дежа-вю. Так уже было - этот разговор, еще тогда, давно. И, откинув покрывало, он встал.
- И все же, - продолжил Малфой. - Что же случилось?
Гарри одевался, упорно не обращая внимания на вопрос.
- Я не отстану, как раньше...- Драко начал закипать - И смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!
Гарри опустил руки и посмотрел на парня.
- Когда я тебя увидел, знаешь, что я хотел сделать сначала, Поттер?
- Что?
- Сначала я захотел тебя ударить. Так, чтобы ты прочувствовал, как мне было больно все эти годы.
Гарри удивленно посмотрел на Драко.
- Это ведь твоя вина! - продолжал тот. - Это ты сотворил все это с нами обоими! Ты! И я не думаю, что тебе было сладко там, в Англии. Не думаю, что ты хотя бы на минуту не вспомнил меня и не пожалел о сделанном выборе!
- Ты сам хотел уехать, Драко. Я просто не стал тебя держать. Ты тоже выбрал...
- К черту! Ты так и не понял? Думаешь, меня просто так сюда засунули? Вспомни, Поттер, скольких из моего выпуска отправили работать в такую даль?
Ни-ко-го! Думаешь, здесь всегда было хорошо? И Персия и Египет совершенно одинаковы - это две дыры, куда отправляют нежелательных людей. И если что-то случится - нападение кочевников, очередное восстание, или даже просто болотная лихорадка, никто не пошевелится. Такие условия. Просто пришлют очередного бедолагу, пусть работает, как может. Меня отослали подальше, чтобы больше не мешался, только не получилось. Я все-таки кое-чего стою, и только благодаря этому выдержал.
И знаешь, все эти годы я скучал по тебе. И единственно думал: « За что?» За что ты так со мной поступил?
Гарри медленно опустился в кресло и прикрыл лицо руками. Слова хлестали, как плети, открывая старые раны, нанося новые.
«Зачем ты вспоминаешь, зачем делаешь больно мне и себе?»
Драко замолчал. Он встал с постели и, обернувшись покрывалом, подошел к парню. Плечи Гарри дрожали. Малфой опустился на колени и отвел его руки от лица.
- Не плачь. Посмотри на меня.
Он помотал головой и попытался отвернуться, но Драко схватил его за плечи и встряхнул.
- Не плачь... взгляни на меня, Поттер, – повторил он уже ласково.
Парень поднял на него глаза, полные слез.
- Иди ко мне, - пробормотал Малфой и сжал его в объятиях. -
Перестань... ну не надо... ты же знаешь, я не могу выдержать чьих-то слез. Гарри, я сейчас тоже заплачу. Будем здесь сидеть и плакать, как два неудачника... Ну вот, молодец - улыбнулся.
Драко сидел на полу и обнимал парня, немного покачиваясь. Помолчав, Гарри тихо заговорил:
- Все началось в день твоего отъезда. Именно тогда время остановилось для меня....

***
Гарри говорил долго, и, слушая, Драко с ужасом представил себе, как жизнерадостный парень превращается свое бледное подобие. Как лишенный солнца цветок хиреет и вянет. Представлял, как он все чаще прикладывается к бутылке, как почти не спит, как каждое утро, в самый ранний час, подходит к окну и думает о том, что все для него уже кончено.

- ... И теперь я такой. Действительно неудачник. Все, что было дорого, я потерял или забыл. Я даже почти не пользуюсь палочкой. Почти забыл, как летать на метле. Вот такой – Я. Вот так я жил... без тебя...

- ... Ты не хотел меня найти? Ни разу?

- ... Я боялся тебя искать, я знаю, что виноват во всем, и не решался рушить твое, быть может, уже новое счастье...

- ... Я ждал тебя. Ждал каждую минуту, почти теряя иногда надежду и отчаиваясь...

- ... Каждый раз, проснувшись, я подходил к окну и смотрел на то, как исчезает луна. И представлял себе, что там, где ты, уже светит солнце. Что ты, наверное, счастлив там, где-то далеко, без меня...

***

Два дня миновали, словно их и не было.
Гроза преобразила Санарру, наполнив ее свежестью и принеся нежную прохладу. Преображенный город словно заново цвел, пышные сады, пробивающаяся даже сквозь каменные мостовые растительность, превращали его в огромный сказочный сад, и в этом саду, как в раю, не было места печали, как будто на свете ее и вовсе не существует на свете. Легкий, пахнущий морем ветерок подхватывал лепестки цветов, носил их по городу, оставляя лежать на мостовых, завевая в дома, усыпая берег моря, словно ковром.

Гарри задумчиво глядел на медленно поднимающееся над горизонтом солнце. Он сидел на берегу моря уже почти час, наслаждаясь тишиной и покоем.
Сюда его привел Драко, соблазнив прелестями пустынного по утру пляжа, соленым воздухом и морем, синим-синим, бескрайним. Сейчас Гарри впервые увидел его находящимся в движении, не утихающим ни на минуту.
- Ты в самом деле никогда не видел моря? - удивленно приподнял брови Малфой, когда Гарри поделился с ним своими впечатлениями.
- Я видел его ночью, в темноте. Жутковатое зрелище.
- Ничего подобного... или... ты все еще не умеешь плавать, - констатировал Драко.
Пришлось сознаться. Плавать Гарри так и не научился, приобретя стойкую боязнь воды после Турнира трех волшебников, когда чуть не утонул. После этого даже ванная представлялась ему опасной.
- Поттер, Поттер! Посмотри на него, оно же живое, оно настоящее... Его нужно полюбить, и тогда оно ответит тебе взаимностью. Пойдем плавать.
- Мне хватает вида. Я, пожалуй, на тебя посмотрю лучше...
Безнадежно махнув рукой, Драко побежал к берегу и скрылся в накатившей волне, вызвав у Гарри приступ страха.
«…на тебя посмотрю...»
Разглядывая плещущегося в воде юношу, он чувствовал, как в животе медленно ворочается желание, и руки испытывают потребность прикоснуться в прохладной мокрой коже, смахнув с нее капельки соленой воды.
« Ну что же ты? Или забыл, что ты герой? Пойди и получи это», - шептал внутренний голос.
Разум спорил с чувствами, приводя железные доводы: « Нас могут увидеть, я боюсь воды, не хочу мочить одежду... боюсь воды...»
Проведя короткий мысленный спор с самим собой, Гарри встал и пошел к кромке берега.
На ходу стянув с себя одежду, он вошел в воду. Волна окатила тело, придав какой-то бесшабашной уверенности в себе, и парень побежал туда, где виднелась светловолосая голова. Вода мешала двигаться, и когда ее уровень достиг груди, Гарри остановился, тяжело дыша, и посмотрел на Малфоя.
Драко плыл к нему, широкими гребками разгоняя легкие волны. В белой пене сверкали мокрые плечи.
Нащупав ногами дно, он пошел навстречу парню и, приблизившись вплотную, взглянул в его глаза, темные, с наркотически расширенными зрачками. Гарри просто стоял рядом, просто смотрел на него, но уже это заставляло сердце биться чуть чаще. От восторга, от радости.
Поттер все-таки не побоялся войти в воду. Войти, чтобы быть рядом.
- Ты не боишься.
- Боюсь, - ответил Гарри и обнял его.
«Я боюсь, что все закончится, что опять наступит тоска, и опять будет только бесконечный сентябрь и спасительное забытье. Я боюсь, хоть это и глупо, что ты меня оттолкнешь сейчас и уйдешь».

Вода придавала объятиям особую интимность. Может быть потому, что никто не видел, как Драко опускается ниже и его голова исчезает под водой. Никто не видел, как он обнимает бедра парня и стягивает с него плавки.
Редкие в утренний час прохожие видели только Гарри, стоящего по грудь в воде и тихо постанывающего.
Шедший берегом к своей лавке торговец вздрогнул от его вскрика и, покрутив пальцем у виска, пошел дальше.

Утро. Оно было радостным, сумасшедшим и немного безумным. Птичий щебет отчаянно врывался в комнату и наполнял ее свежим ароматом цветов.
Лениво шевелясь, Гарри открыл глаза и уставился в потолок.
Уже третий день он счастлив. Уже третий день он живет и чувствует это.
Рядом хмуро завозился Драко - как всегда, он почувствовал, что его парень уже не спит.
Положив руку на грудь Гарри, он приоткрыл глаза и поспешил вновь закрыть их.
-Ммммм... утро уже. Не хочу вставать, не буду.
Это хмурое бурчание звучало так... по-домашнему, так по-родному, что захотелось обнять соню покрепче и еще долго тискать, пока не проснется.
Но вставать было необходимо. Тем более что сегодня Британская миссия возвращалась домой. Гарри уже твердо решил: никуда он не поедет и домой больше не вернется. И даже объявил о своем решении сослуживцам, на что они просто синхронно пожали плечами, дескать: «как знаешь».
Встав, он привел себя в порядок и попытался разбудить Драко, но тот только что-то бормотал, вяло отпихиваясь и бурча что-то непонятное.
Уже в дверях Гарри еще раз оглянулся на постель, сказал про себя «люблю» и вышел.
В холле гостиницы уже толпились съезжающие жильцы. Британские авроры, сидя на сумках, о чем-то яростно спорили, но, увидев приближение Гарри, сразу замолчали.
Пожав руку главе миссии, он решил, что лучше просто попрощаться и вернуться в номер, но, заметив смятение и испуг на лицах, остановился.
- Что-то случилось, - скорее констатировал, чем спросил Гарри.
- Случилось, - Ответил ему молодой аврор, самый незаметный в их компании.
- В Аврорате беда. Тяжело болен глава департамента, - договорил старший аврор.
Гарри почувствовал, как от лица отхлынула кровь, и в животе словно все перевернулось. Пару секунд спустя он понял, что забыл выдохнуть. Голова отказывалась понимать.
«Это бред! Это ложь!» - вопило сердце.
«Это правда. Так и есть», - тихо отвечал разум.
- Как? Почему?
- Кто-то прислал письмо в его кабинет. Пустое, только края были слишком острые, и мистер Уизли порезался. Через два часа жар и потеря сознания, а вечером он чуть не умер. Колдомедики в растерянности - никто не понимает, что случилось, и что за яд.
Оглядев расширившимися от ужаса глазами всех членов миссии, Гарри развернулся и побежал вверх по лестнице в свой номер.
- Еще не поздно? Мы успеем на рейс? - крикнул он, обернувшись назад.
- Нет времени, нам разрешили аппарировать, - ответил ему глава.
- Я... я сейчас.

***
Ворвавшись в номер, как вихрь, Гарри принялся запихивать свои немногочисленные пожитки в дорожную сумку.
Только что разлепивший глаза Малфой удивленно смотрел на это пару секунд и спросил:
- Куда собрался? Ко мне, надеюсь? Я тоже думаю, что в моем доме будет лучше...
Гарри почти не обращал внимания на его реплики и продолжал паковать вещи. Трясущимися руками он рассовывал по карманам самое необходимое: деньги, документы, палочку....
- Эй, ты меня слышал? Ты куда? - переспросил Драко уже взволнованно.
- Я уезжаю в Англию. Там... там Рон болен.
Расслаблено откинувшись на подушку, Малфой прикрыл глаза.
- А! Я уже подумал, что-то страшное случилось.
Резко обернувшись, Гарри злобно сверкнул глазами.
- Сейчас не время для сарказма. Мой друг болен, болен тяжело. Я еду к нему.
- Ты же обещал остаться со мной!
- Я должен быть там.
- Поттер, ты бежишь к нему, только потому, что он болен?
- Проклятие, Малфой! - рявкнул Гарри. - Ты все-таки бесчувственная скотина! Он при смерти, ты понимаешь? Он может умереть!
Драко ошарашено замер. Нет, его не поразила новость, его ошеломила ярость в голосе Поттера, то, как он назвал его - Малфой. Так он говорил только когда был зол, только когда сердился на него за что-то.
- Ты... ты когда вернешься? - робко спросил он, моментально забыв про гордость.
- НЕ знаю пока. Я не знаю… - рассеяно ответил Гарри, проверяя, не забыл ли он что-нибудь.
Обернувшись на поникшего парня, он быстрыми шагами миновал расстояние до постели и нежно прикоснулся к его щеке.
- Я вернусь... ты веришь? - спросил он, глядя в глаза Драко.
- Верю.
Обняв его покрепче, Гарри поцеловал его ладонь и ушел.

Сбежав по ступенькам вниз, он присоединился к аврорам и группа, занимавшая почти весь холл гостиницы, исчезла...

*****

Гарри, в отличие от других, аппарировал в свою квартиру и тут же, бросив на пол вещи, перенесся в Клинику Св. Мунго.

Разросшаяся со временем в настоящий госпиталь клиника кишела людьми, как улей пчелами
Проходя по длинным коридорам, Гарри слышал со всех сторон:
«... Сегодня привезли... все отравлены... да-да, яд... Нет, мы не знаем какой... Уже около сотни больны...Провокация... Убийства».
Где-то глубоко внутри закипала паника, Гарри все ускорял шаг, спеша поскорее добраться до палаты Рона, боясь, что может опоздать.
- Мистер, вам нельзя... - воскликнула молодая медсестра, но, оттолкнув ее, кажется, даже слишком сильно, Гарри ворвался в палату и обомлел.
Это не была палата Рона. Точнее не только его. Огромная комната, заставленная кроватями, разделенная ширмами и пропахшая медицинскими зельями, была темна, почему?
«Уже вечер. А я и не заметил», - подумал он, вспомнив тут же о разнице во времени и поняв, наконец, что уже в Лондоне.
В углу клевал носом тощий санитар, и Гарри направился к нему.
- Мне нужно узнать, где лежит Рональд Уизли.
- Сэр, мы не предоставляем такой информации посторонн....
- Я хочу знать, где лежит Рональд Уизли, - злобно прошипел Гарри и включил стоящую рядом лампу.
Испуганно взглянув на аврорскую мантию посетителя и заметив сжатую в руках палочку, парень неуклюже встал и, судорожно сглотнув, кивнул куда-то в сторону.
Мысленно благодаря Мерлина за не разбирающегося в рангах мальчишку, попавшегося ему, Гарри пошел следом за семенящим от страха санитаром.
Постель Рона находилась где-то посередине ряда и, прошагав мимо порядочного количества больных, парень смог представить картину событий.
- Это карантин? - спросил он у шедшего впереди санитара.
Тот только испуганно кивнул и прибавил шагу, словно желая убежать от этого ненормального, как впрочем, и из клиники вообще.

- Как вас зовут?
- Что, простите? - удивленно спросил Гарри.
- Я спросил, как вас зовут, сэр. У нас здесь принято записывать имена всех посетителей. В карантин не допускаются посторонние.
В этот момент Гарри увидел Рона. Тот пластом лежал на постели, мертвенно бледный, и о том, что он еще пока жив, говорило только легкое дрожание век.
Оставив вопрос без ответа, парень подбежал к постели друга и присел рядом. Прикоснувшись к его руке и почувствовав, какая она холодная, Гарри внутренне содрогнулся. Рон не реагировал на прикосновения, и, казалось, даже не дышал.
Повернувшись к санитару, Гарри угрожающим тоном произнес:
- Вы можете идти.
- Но сэр...
- Вы можете идти.
Судорожно выдохнув, парень развернулся на каблуках и быстрым шагом двинулся к своему столу. По его ссутулившимся плечам и чуть подрагивающим губам было ясно - никуда он не пойдет и о том, что в карантине был посторонний, не расскажет.
Гарри присел на край кровати Рона и накрыл ладонью холодную руку.
- Как же... как же ты так?
К горлу подступил комок, и, стараясь сдержать слезы, Гарри запрокинул голову и закрыл глаза.

****

- Срок миссии истек, господин Малфой. Что же Вас задерживает в Персии?
Голова министра, покачивающаяся в пламени камина, наводила Драко на кровожадные мысли.
- Есть несколько сугубо приватных дел, и я бы хотел закончить их именно сейчас.
- А вот Министерство магии, в состав которого входит и дипломатический корпус, не считает, что вы, лицо официальное, имеете право на "приватные дела" в чужой стране.
Ваше возвращение в Египет должно последовать незамедлительно за нашим разговором. Иначе, господин Малфой...
Драко, в очередной раз подавляя приступ тошноты, взглянул на голову в камине. Пышный ус министра зацепился за витую решетку, что придавало всей сцене несколько сатирический оттенок.
"А если я сейчас просто случайно помешаю угли, чтобы ярче горело? И случайно попаду кочергой ему в глаз...?"
Он знал, что этот раздающий приказы человек его ненавидит. Знал и то, что он будет стараться любыми путями выбить почву из-под ног, лишь бы гнусный аристократишка прокололся хоть в чем-то. Тогда свалить его, уничтожить, раздавить будет легко. Драко научился жить с этим, научился не делать ошибок и слушать приказы, сопротивляясь и споря только для вида. И ведь он и сейчас послушается приказа и все сделает как надо. Приказано уехать - он уедет.
Что значило это "иначе", Драко представлял. Лишение статуса, связей, возможно и свободы...
- Я еду завтра, Министр. С утра.
Скримджер улыбнулся.
- Я знал, что вы благоразумны, посол. Всего хорошего, я жду вашего отчета.
Пламя полыхнуло зеленым, и голова исчезла.
И только после этого Драко позволил вылиться наружу всей своей злости. На Министра, на себя, на жизнь, и даже на чертова Поттера, так некстати появившегося. Теперь все не будет как прежде, потому что он будет знать, что Гарри все еще помнит о нем, что все, что случилось, - не пустой звук. Пальцы нырнули в карман и нащупали камешек.
Закрыв глаза, Драко попытался почувствовать, что Аминофис скажет.
Но камень оставался холодным. Аминофис молчал...

- Господин, - пропищал от дверей домовой эльф. - Господин, сова...
Распаковывая письмо, Драко старался справиться с дрожью в пальцах. Подавить нахлынувшую ярость, так жарко полыхающую в груди.
Подпись в конце письма, знакомый до одурения росчерк и печать. Фамильная, соединившая в себе навсегда Ящерицу и скарабея. Драко перечитал письмо несколько раз, прежде чем кинуть бумажонку в огонь.
Тяжело дыша от раздражения, он сел на пол и долго наблюдал за тем, как бумага чернеет и превращается в пепел.

"Я ждала от тебя письма, но, по-видимому, ты не счел меня достойной этого. Я не требую у тебя каких-то объяснений всему, хватит и того, что мне рассказали о тебе и том мужчине. Я не хочу разговоров об этом и твоих оправданий. Если бы закон был на моей стороне, по приезду ты бы меня уже не застал. К сожалению, это не так, и попрошу у тебя только одного - объяснить это не мне, но обществу как лишенную оснований сплетню. Мне хватило того позора, который я пережила.
Мелинда Малфой"

Сухо и очень официально. И, по-видимому, составлено с чьих-то слов - сама Мелинда так не выражалась. Скорее всего, о "сплетне" знает уже не только она, но и все ее семейство, только откуда?
Малфой оглянулся на потухший камин и злобно сощурил глаза: господин министр решил подстраховаться. Он все знает. Он знает ВСЕ.
Попытки размышлений не привели ни к чему - слишком велика была степень раздражения. Хотелось разрушить все вокруг, разнести комнату голыми руками, а потом долго и бессильно рыдать в подушку, как истеричная школьница. Драко сжал кулаки и несколько раз отрывисто выдохнул. Это обычно помогало. Помогло и сейчас.
Одним щелчком пальцев вызвав эльфа, Драко, четко чеканя слова, приказал:
- Собирай вещи. На рассвете мы возвращаемся домой.
При слове "дом" уши домовика радостно затрепетали, и Малфой ощутил непреодолимое желание свернуть ему шею.
Пока в доме царило оживление, вызванное долгожданным возвращением в Египет, Драко накинул на плечи темную мантию и вышел в сад. Он еще в первый день пребывания в Санарре заметил потаенную калитку, затерявшуюся в пышном плюще. Как можно тише открыв ее, он растворился в темноте ночных улиц города.
****

Темнота улиц действовала угнетающе, и неясные предположения о конце, превращались в полновесную, как булыжник, уверенность. Только конец чего именно?
Драко ощущал, что выбор на этот раз придется делать, что сбежать не получится. Да и поздно бежать.
Присев на край фонтана на центральной площади, он вытащил из кармана Аминофис и крепко сжал его в ладони. То тепло, исходящее от камня и успокаивающее его когда-то, исчезло, и в руке лежала просто красивая миниатюрная гравюра, холодная и шершавая. Аминофис молчал.
В тот момент Драко чувствовал себя одиноким.

***

***

Паника, вызванная отравлениями, имела эффект взрыва. Страх снова поселился в Британии, и кто-то уже поговаривал о возвращении Темного Лорда.
Слухи стали уверенностью, когда отравленные начали умирать. Один за другим, день за днем, по неясным причинам они просто переставали дышать, и совсем растерявшиеся колдомедики только беспомощно разводили руками.

Гарри был близок к отчаянию. Сидя в своей квартире, он смотрел в упор на деревянные стенки бара, желая лишь одного - напиться. Напиться до мрака в голове, до беспамятства, чтобы все хоть на час забылось. Но в самый критический момент, когда рука уже тянулась к наполненному стакану, он вспоминал данное обещание и заставлял себя не думать. Просто не думать о кошмаре, творящемся вокруг.
"Счастья не будет... никогда... никогда не будет счастья... не будет..."
Гарри пытался заглушить этот мерзкий голосок, но он все продолжал петь свою короткую песенку где-то на задворках разума, как на закольцованной аудиокассете.
Тише... тише, сейчас лопнет голова, и ее окровавленные куски останутся на стене. Это будет гадко, но это будет лучшим выходом. Кто там верил в благосклонность Великого Мерлина, упоминая его ежеминутно?
Как вы ошибались, могущественные волшебники, полагая, что с падением Волдеморта настанут лучшие времена. И улыбались со своих портретов, радуясь победе над злом. Только то было началом нового витка кошмара. Кошмара под названием "жизнь".
Вы были слепы, как щенки, позволяя себе надеяться на лучшее, благословляя дни спокойствия и не понимая, что эти дни стали всего лишь малой передышкой в сплошной череде одной беды.
Постараться забиться в угол и ждать конца или драться? Не во имя, как раньше. Не за... как раньше. А просто драться, чтобы избавиться от всей злобы, накопившейся в сердце.
Он прощался с прошлым. Прощался с закольцованной, как аудиокассета, жизнью.
Он нажал "Play".

Дорога в Египет проходила в скорбном молчании. Драко задернул шторы нарядного паланкина и откинулся на подушки. Еще минута, и придется выходить на улицу - приветствовать жену.
Стукнув дном о мощеную площадку, паланкин опустился, и глубоко вздохнув, Драко вышел на улицу.
Мелинда, бледная и немного осунувшаяся, холодно позволила себя поцеловать и отвернулась.
Драко окинул взглядом свой дом. За время его отсутствия ничего не изменилось, и словно бы изменилось все. Вещи, заполнявшие дом, были чужими и давили, давили со всех сторон, пытаясь запереть его в ловушке. Он прикасался кончиками пальцев к драгоценным вазам и чувствовал только леденящий холод.
- Я прикажу подать обед, - с независимым видом объявила Мелинда.
- Я не голоден.
Пожав плечами и поправив у зеркала пышную прическу, она вышла. Драко даже знал, куда она идет - в свою комнату, где уже давно расставлен ткацкий станок, и она будет ткать, ткать свой гобелен, золотом втравляя в ткань историю своей жизни. Так она делала всегда, пытаясь отгородиться от безрадостного существования нелюбимой, постылой жизни.
А ведь Драко ее жалел. Наверное, из-за этой унизительной жалости он и продолжал все еще жить с ней рядом, каждый день ощущая чужой запах постороннего человека в своем доме.
Только все имеет предел и стоя в прихожей своего большого дома, Драко понимал, что жалость исчерпала себя, оставив место только для презрения. Все должно быть решено сразу, одним тяжелым разговором, и, решив не откладывать его надолго, Драко направился в комнату Мелинды.

Она сидела около натянутого на станок полотна, старательно вышивая золоченого скарабея, зацепившего лапками солнце. Увлекшись работой, она даже не подняла головы при появлении мужа.
Драко молча отвел ставшие такими безвольными руки от вышивки и, приподняв ее лицо, заставил посмотреть на себя.
- Я... почти закончила. Я хотела, чтобы это было твоим подарком на нашу годовщину. Ты не должен был его увидеть...
- Мелинда...
- Что ж, придется мне вышить новый. Ты, может быть, сам выберешь узор? Хочешь, я вышью для тебя змея? Или дракона? Или лучше что-нибудь мифическое? Сфинкса?
- Мелинда.
Она, наконец, замолчала. И по бледному лицу женщины Драко увидел, что она боится этого разговора, всеми силами стараясь его оттянуть.
- Мелинда, ты должна понять. Я не такой, как многие, не такой как все, кого ты знаешь. Я человек из другого мира, с другой моралью. Я не хочу никаких подробностей и уверен, что ты их тоже не хочешь. Поэтому... Мелинда, я люблю другого человека. Мужчину. И люблю уже очень давно... Я не знал, что встречу его в Персии...
- Ты не знал? А что это изменит? Ты уже решил все сам, да? Ты хочешь, чтобы я покинула твой дом, и жить с этим... этим...
Мелинда вскочила и, приблизившись к Драко, провела ладонью по его груди.
- Неужели он лучше меня, Драко? Ты же можешь сравнить нас. Я на многое способна.
Ее рука опустилась вниз и накрыла замок на его брюках. Жестокая улыбка исказила ее красивые губы.
- Или ты можешь возбудиться, только когда тебя грубо насилует этот извращенец? Хм, похоже, что так.
Драко сжал пальцами тонкое запястье и отвел ее руку в сторону.
- Не прикасайся ко мне. Ты хотела узнать правду? Ты мне противна. Мне противен твой запах, шорох твоего платья... все твои прелести не заменят и одной минуты, проведенной там. Единственное, что не дает мне тебя выгнать - ты слишком похожа на Него!
Мелинда отпрянула как от удара и, отступив от него на шаг, внимательно посмотрела в его полные решимости глаза.
- Ты болен. Ты ненормальный... Уходи.
- Я хотел, чтобы между нами все было ясно.
- Между нами все ясно+ Уходи.

***

Уже который раз Драко подходил к запертой комнате и слушал тишину. Сейчас ему казалось, что все, что он сказал, было излишне грубо. Вспомнив несколько прожитых с этой женщиной лет, он не мог найти причины, по которой мог ее оскорблять.
Пройдясь по коридору, он остановился около фамильного портрета и задумался.
Вся жизнь стала одной большой ловушкой, створки которой просто невозможно было раскрыть. Некуда бежать. Некуда спрятаться и ничего не сделать.
Он солгал. Он не сможет избавиться от этого брака. Отец Мелинды слишком влиятельный политик, да и положение вещей не располагает к свободе выбора. Драко знал, наступит момент, и он сможет вырваться из этих сетей, так умело расставленных. Когда-нибудь, но не сейчас. Сейчас он возьмет вот этот футляр с драгоценным гарнитуром и подарит его Мелинде с просьбой о примирении.
Подняв голову, Драко посмотрел в серые глаза своего отца, изображенного на портрете. Люциус высокомерно улыбался, сложив ладони на набалдашнике трости. И Драко вновь ощутил себя ребенком, вновь услышал:
"Пока ты Малфой, ты неуязвим. Наша значимость только в подходящих связях..."

- Как же ты ошибся, отец.- Прошептал Драко и постучал в двери, ведущие в комнату жены.

***
Все журналы и газеты пестрели репортажами с похорон Рональда Уизли. По большей причине, в центре внимания был Гарри Поттер, его лучший друг еще со школы. Вездесущие корреспонденты твердили о великой степени горя, которое должен испытывать Мальчик- который... Фотографии Гарри на похоронах слева, справа и так, чтобы было видно наворачивающиеся слезы, пестрели в газетах самых разных масштабов, что ж, толпа всегда любила подробности.
Поначалу робкие комментарии событий превратились в мощную лавину общественного мнения. Слухи о возвращении Лорда Волдеморта становились все настойчивее, и вскоре газеты уже напрямик писали о возможности такого "воскрешения".

"Что же случилось с телом Темного Лорда, которое не хоронили? Возможно ли, что Гарри Поттер не убил его? Куда он исчез сейчас, герой волшебного мира?"

Гарри смял газету и поднял глаза на Министра магии. Руфус Скримджер был все так же фальшиво вежлив, явившись в его квартиру.
- Вы хотите, чтобы я вошел в группу по расследованию причин и нашел отравителя? Вы что, всерьез думаете, что это возвращение Темного Лорда?
- Мистер Поттер, мы не знаем причин такого бедствия и не можем утверждать, что Темный Лорд жив... как не можем утверждать и обратного.
- Но ведь вы видели тело...
- Мы видели мертвое тело волшебника, сделавшего все, чтобы добиться бессмертия. И до сих пор не знаем, каким образом Вы его убили. Я не задавал вопросов тогда, не буду задавать их и сейчас. Только вот этот документ я выписал для Вас лично.

На стол лег пергамент. Пробежав его взглядом, Гарри цинично усмехнулся.
- Вы что, серьезно?
- Серьезно, мистер Поттер. Я сим документом наделяю Вас самыми обширными полномочиями. Вы можете делать все, чтобы добиться своей цели - найти виновных и убить. Отомстить за друга. Вы же этого хотите, я не ошибся?
Гарри кивнул.
- Есть одна мелочь, но мелочь обязательная, мистер Поттер, - елейным голоском пропел Скримджер.
- Все равно, я согласен.
- Вы не должны видеться с господином послом Малфоем. Видите ли, за ним идет отдельное наблюдение.
- Вы... вы подозреваете его? Но он не мог... Он же не живет в Британии!
- Его не подозревают, мистер Поттер... Пока не подозревают. Вы же согласились не видеться с ним?
Гарри сглотнул.
- Да, я согласился.

***
Красный восход окрасил небо над Мемфисом, когда Драко открыл глаза. Он осторожно убрал со своей груди руку жены, спящей рядом, и встал.
Накинув легкий халат, он на секунду остановился, чтобы закурить перед тем, как выйти в сад.
Утренняя прохлада коснулась еще теплого после сна тела, он вздрогнул и, укутавшись поплотнее, уселся на скамейку. Драко вспомнил, как вчера выпил, как вошел в комнату Мелинды и остался у нее на ночь. Впервые за четыре года.
Опустив голову, он закрыл глаза, отказываясь видеть такое прекрасное утро, и ощутил щемящую тоску. Все казалось неполноценным. Чего-то не хватало до совершенства.
- Поттер, Поттер, - прошептал Драко, - Как же мне теперь?
Горячее желание просто сбежать куда-нибудь на самый край света, чтобы никто не нашел, вспыхнуло, медленно разгораясь в груди. Просто уйти и оставить за спиной ненавистную гордость, так мешающую жить. В подземелье, в горы... на край света, какая разница? Только бы не одному, только бы с ним. Как в древних египетских мифах легли на весы две жизни, та, что есть и та, что еще может быть. Драко мечтательно улыбнулся и вытащил из кармана маленький камешек. Сжав его в ладони, он ощутил тепло и расслабился. Аминофис соглашался, он снова вел...

***

Золотое вечернее небо сливалось с желтыми осенними листьями. От открытого окна тянуло дождем и первые его робкие капли падали на подоконник, оставляя темные пятнышки на сухом камне. Еще не стих ветер, но покой и тишина уже окутали усталую улицу. Небо темнело, в окнах зажигались огни.
Гарри сидел около маленького столика для завтраков и смотрел на лежащее на нем письмо. В плотном синем конверте лежал только билет на самолет и листок с единственным словом на нем: "Приезжай".
Сейчас хотелось только взять этот билет и бежать до аэропорта Волшебного сообщества, чтобы поскорее оказаться рядом с Ним. Чтобы опять ощутить спокойствие, которое бывает только после ночи любви.
Взяв билет в руки, он представил, что этого листика касались любимые руки. А теперь он держит билет в своих руках. Это было как прикосновение. Как пожатие руки на прощание.
Тихо вздохнув, Гарри подошел к распахнутому окну и порвал билет.
"Слишком много нужно сделать. Ты поймешь... должен понять. Теперь есть смысл, теперь есть цель... а потом будет время задуматься..."
Кусочки тонкой бумаги закружило в водовороте легкого ветерка. Сначала они, как бабочки, летели над засыпающим усталым городом, а потом скрылись из вида и, намокнув под дождем, исчезли в решетках водостоков.
Гарри снял с полки купленную недавно книгу и нетерпеливо перелистал первые страницы, чтобы найти то, что хотел узнать уже давно:
"Храни мудрость в сердце своем" значит Аминофис. Мудрость, та, что так глубоко прячется и которую так трудно распознать порой. Она помогает найти силы, чтобы пережить беду, она источник, из которого черпается вся жизнь человеческая.
Те, кто сумел прислушаться к мудрости сердца, будут страдать, но только они найдут покой, сделав свой выбор...
На миг зажмурившись, он снял очки и устало потер переносицу.
"Так и должно быть. Старик был прав, выбор сделать трудно, но можно пожертвовать "сейчас" для "завтра", которое настанет, и изменить его в лучшую или худшую сторону может только один единственный выбор"
Гарри не знал, что лежащий в его кармане камень с гравированной цаплей на миг вспыхнул синим светом и потемнел. Он остался таким же, как прежде, кроме одного - цапля расправила крылья.

***
А где-то далеко, в шумном ароматном городе, на пороге дома с синими стеклами сидел старик. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами - лицо древнего идола - было как будто грубо высечено из камня. Руки его, израненные руки старого мастера, устало свисали с коленей. Он казался сверстником самой Вселенной, такой же старый и такой же неразгаданный.
Взяв лежащую рядом трубку, он затянулся ароматным табаком и улыбнулся в чистое звездное небо. Там плыл молодой месяц, круглый и острый, чистый, как все новое. Закрыв глаза, старик прислушался к голосам, звучащим внутри и чуть заметно кивнул. Выпустив в недвижный воздух облачко голубоватого дыма, он прошептал.
- Первый выбор, европеец. Ты сделал его...

***
...на тысячу первый раз... я открою тебе глаза...

Ранним утром, когда небо только начинало синеть, проснулся молодой маггл. Почему-то он просыпался именно в это странное время, когда собираться на работу еще рано, а вновь ложиться в нагретую постель уже поздно.
Встав с кровати, он включил радио и сделал себе первую за долгий день чашку кофе. И, стоя у окна, он с наслаждением отпивал огненно горячий напиток из большой белой кружки и смотрел в окно.
В окне напротив лампа освещала стройную фигурку парня, сидящего на подоконнике, задумчиво сжимающего в ладонях такую же белую кружку, словно грея озябшие руки.
Маггл улыбнулся фигуре, как старому знакомому, заметив про себя, что скучал все эти дни, когда каждое утро встречался взглядом со слепыми сонными окнами.
"О чем же ты думаешь?" - спросил маггл про себя. - "Почему не спишь?"
Закуривая и слушая утренние новости, он заметил, как опускающийся на город туман превращает фигуру в темное пятно на фоне освященного окна.
"Удачи тебе... кто бы ты ни был", - прошептал маггл и, выбросив сигарету, пошел в душ.

КОНЕЦ.

P.S.: Истории имеют обыкновение заканчиваться. Но каждая история- лишь начало следующей в сплошной линии времени...
Каждая сказка несет какую то мысль, смысл, который автор пытается донести до читателя...
Есть ли смысл в этой истории- судить Вам.

Диана Шипилова

Привет землякам)))
Фик понравился, но бета халтурит(
"О чем же ты думаешь?" - спросил маггл про себя. - "Почему не спишь?"
Правильно: "О чем же ты думаешь? - спросил маггл про себя. - Почему не спишь?"
И эта ошибка не единичная. Также в некоторых местах (правда, немногочисленных) проблемы с запятыми. Например, в первом же предложении.
Но это все легко поправимо)))

Enervate

Диана Шипилова
Привет, не думала что когда либо вообче земляков встречу на ниве всемирного слеша:)Ура!

А насчет беты...это намек...предложение?
Я согласна, согласна,согласна на все.

Диана Шипилова

Эээ... я так поняла, что у вас уже есть бета?

Enervate

Диана Шипилова Есть, но халтурящая судя по всему:)

Kitsune

Enervate
Жму руку! Потрясающий фик! Так неожиданно получилось, что в процессе чтения я курила кальян и оборачивалась на изображение Анкха, висящее на стене - сувениры из Египта. Впечатления наложились на настроение... Спасибо!

З.Ы. Бета и правда халтурит - в конце текста повторяются два абзаца. Или это так задумано? Wink

Enervate

Kitsune

Хде?

Диана Шипилова

Кстати, вот еще что.
Вы абсолютно уверены, что пишется "Аминофис"? Я не могу утверждать со стопроцентной точностью, но мне кажется, где-то я видела "Аменофис". Впрочем, я не специалист по Египту и могу ошибаться.
Но если вам не трудно, дайте ссылку или приведите цитату, пожалуйста.

Enervate

Диана Шипилова
все, что касается Аминофиса- плод моей фантазии, единственное, что мною было использовано- произношение слова на слух. Русское произношение, может и неверное. А Аменофис- имя фараонов какой то там династии, к делу отношения практически не имеет.
Аминофис- одно из имен, которое носит цапля- священное животное, символ мудрости. Никаких ссылок, как и ресурсов по этой теме почти нет(по крайней мере в сети).

Kitsune

Enervate

Диана Шипилова

Kitsune
Стопудово!

Enervate

Kitsune, да, это наверно мой косяк- не проверила перед выкладыванием, а стоило. Исправила.

Kitsune

Диана Шипилова
В одном из постов писала про слезки и то, что ценю. Правда, ведь, правда?

Enervate
ФФсегда рада помочь! Во мне редактор погибает))))))

Диана Шипилова

Kitsune
Простите, не поняла((( Кто писал? Я? Вы? В какой теме?
(Что-то я сегодня, видимо, туго соображаю...)