To stupefy the half-blood prince, RG -13 (8 глава от 25.06)

st-michel

- Конечно, Гарри, – я чувствовала себя совершенно разбитой, но не могла отказать другу, особенно сейчас, когда я видела, как его потрясла смерть Тонкс, и что его явно тяготит что-то еще.
Мы сели на диванчике около камина. Гарри придвинулся ко мне. Некоторое время он колебался, потом стал говорить тихо-тихо, едва различимым шепотом:
- Я почти ничего не могу сказать тебе по существу, потому что Дамблдор взял с меня слово, что я буду молчать. Но смерть Тонкс… Опять из-за меня погиб человек! Послушай, я уверен, что убийца - не профессор Снейп! Напротив, Герми, он помогает мне.
И Гарри продолжил одними губами:
- Он занимается со мной защитой.
- Почему он, а не профессор Люпин?
- Окклюменция.

st-michel

- А, ясно. Замечательно! - зашептала я. - Хорошо, что вы смогли найти общий язык…
- Герми, я как раз хотел тебе сказать… Даже не знаю, как начать…
Я тактично молчала, ожидая, пока он соберется с мыслями. В этом году Гарри совершенно замкнулся, и я была рада его внезапному откровению.
- В общем, мне кажется, что опять все чувствую и делаю не так! – печально начал он.
- Герми, скажи, ты понимаешь, что такое добро и зло? – неожиданно спросил Гарри, и глаза его странно блеснули.
- Гарри, - я старалась говорить осторожно, чтобы не потерять доверительный тон. Видимо, он начал впервые говорить о том, что тревожило его последние месяцы. - Думаю, я знаю. Гарри, мои родители - христиане, и я привыкла воспринимать понятия добра и зла с этой точки зрения. И, знаешь, сначала я переживала, что я - ведьма. Думала, это ужасно, что я не такая как все, но в том-то и дело, что в моем отношении к жизни ничего не изменилось - ведьма я или нет.
- У тебя ясные представления о добре и зле, ты это хочешь сказать?
- Да. Именно.
- А у меня - нет. Я запутался, – он говорил серьезно, с чувством, словно эта тема была для него вопросом жизни и смерти:
- Я действительно не понимаю, где грань между добром и злом. Что однозначно - добро, а что - зло. Смотри, я должен убить Вольдеморта – это добро или зло?
- Это необходимость, – осторожно ответила я.
- Так значит, убийство при некоторых обстоятельствах – добро? – неуверенно спросил Гарри.
- А ты сам как думаешь? – я пыталась понять направление его мысли.
- Видишь ли, я почти ничего не знаю об этом. Я всегда был уверен, что убивать - это не просто преступление, это самое страшное зло! – взволнованно воскликнул он.
- Согласна.
- Я как раз учусь убивать! Но это еще не все. У меня возникли опасения, - он выпрямился, сосредоточенно нахмурился и поправил очки нервным жестом. - Я стал чувствовать странные вещи…
- Например?
- У меня открылись очень сильные способности и необычные даже для мага наклонности в ходе занятий окклюменцией. И мне кажется, это не очень хорошо.
- О чем ты?
- Герми, я могу… Хм, я могу заставить другого волшебника почувствовать или пережить все, что захочу - боль, радость, ненависть, счастье!… И я получаю удовольствие от этого.
- Ты хочешь сказать, что получаешь удовольствие оттого, что приобрел особую власть над другими волшебниками?
Я задумалась. Похоже, мой друг стоял перед непростым нравственным выбором.
- Да. Скажи, что мне делать?
- Ничего, пока учись…
- Но я уверен, это неправильно! - он встал и зашагал взад-вперед. Остановился напротив камина. В отблесках пламени его лицо стало совершенно другим, непривычным. Казалось, он был полон новой магической энергии, которую я ощущала буквально кожей. Он заговорил уверенно, требовательно, как никогда раньше:
- Я видел мертвую Тонкс, и знаешь, что я почувствовал?
- И что же?
- Бессмысленность всего происходящего: за что мы умираем? За Орден, за какие-то призрачные идеалы?! Почему все так несправедливо? Если мы - на стороне добра, я хочу понять такое добро!
- Добро - это в первую очередь любовь к людям, – сказала я то, что было для меня очевидным с детства.
- А что такое любовь? Как она должна проявляться? – требовательно воскликнул Гарри, и в его глазах я увидела зловещие отблески пламени.
- «Нет больше той любви, как если кто положит
душу свою за друзей своих»…
- Хм, профессор Снейп говорил мне, что я все время кидаюсь всех спасать, - неожиданно усмехнулся он.
- Самопожертвование, понимаешь? – развивала мысль я. - Это то, что ты делаешь почти каждый день… Это правильно, Гарри! В глобальном масштабе любовь - это возможность пожертвовать всем для другого, даже своей жизнью. А ежедневное проявление любви – это маленькие жертвы, жертвенная привязанность, когда ты готов что-то сделать для другого, даже если тебе очень сложно...
Он заинтересовано слушал, потом задал странный вопрос:
- А убивать любовью, что это?
- О чем ты?!
- Директор мне сказал… Герми, я не могу рассказать всего, извини. Это касается Вольдеморта, – его имя он произнес одними губами.
- Хорошо, не волнуйся. Я поняла, – кивнула я. - Ты беспокоишься. Тебе кажется, что ты потерял четкую систему нравственных ориентиров.
- Да, вроде того. Будто земля ушла из-под ног. А зло… Что такое зло? – он выжидающе посмотрел на меня.
- Зло, как я понимаю, это поступки, проистекающие из предельного эгоизма, когда человек глядит на мир только через призму своей выгоды и интересов.
-

st-michel

Нормальный слизеринский принцип, – язвительно заметил Гарри.
Как мне показалось, Гарри словно сопоставлял мои ответы с какой-то уже известной ему информацией, прежде чем окончательно принять ее или отвергнуть.
- Не будем все упрощать, Гарри. Не стоит всех делить на хороших и плохих парней, ведь жизнь сложнее, чем кажется на первый взгляд. Гарри, постарайся успокоиться. Главное, как мне кажется, это сохранить свои идеалы, чему бы тебя ни учили. Когда я думаю о моих родителях, их принципах, что бы они сделали и как поступили, мне становится легче найти правильное решение.
- В том-то и дело, что в моем случае это не работает.
- Почему? Хотя ты и не знал своих, но ты можешь думать о них, представлять их… Ты же вызываешь Патронуса, думая о них, так? – насторожилась я.
- Не знаю, могу ли я теперь вызывать Патронуса. Надо попробовать…
- Почему?! – его ответ удивил меня.
- Видишь ли, я не могу думать о них так, как раньше... Мой отец, Сириус, профессор Люпин и Питер Петтигрю издевались над профессором Снейпом.
- Хм. Теперь ты его стал защищать. Забавно, даже называешь его профессором в разговоре со мной! Не замечала за тобой раньше… Хотя в целом ты прав: нападать вчетвером на одного - подло. Гарри, скажи, Снейп постоянно продолжает задевать тебя по поводу твоего отца?
- Нет, никаких комментариев с его стороны. Он просто учит.
- Ты хочешь сказать, что его отношение к тебе изменилось?
- Не думаю. Вряд ли. Когда мы один на один, он спокоен и сдержан. А на уроках все как обычно, ты знаешь. Никто не должен заметить разницы в его отношении ко мне. Хотя, сама видишь, у него меньше поводов цепляться ко мне: я с интересом занимаюсь зельями…
- Я правильно поняла, что твое отношение к нему изменилось?
Он задумался, а потом с воодушевлением заговорил:
- Да, не знаю, как, но изменилось. Я стал лучше понимать его, и хоть я не могу сказать, что доверяю ему, но я его уважаю. Во время занятий ментальной блокировкой между учителем и учеником устанавливается определенная ментальная связь, я вижу некоторые из его воспоминаний, я хорошо чувствую оттенки его настроения. Однозначно, убийца – не он. И хотя профессор закрывает сознание, иногда я все же вижу, что он переживает. Сам факт, что кто-то готовит ментальное зелье и распространяет его, задевает самолюбие профессора Снейпа. Он и сам ищет разгадку…
- Думаешь, это Перси?
- Нет, Герми, тот тип, который похож на Перси, скорее всего, воспользовался Оборотным зельем. Для того, кто готовит сложные составы, оборотное зелье - сущий пустяк. Профессор Снейп уверен, что кто-то хочет его подставить.
- Надо бы успокоить Рона… А то его аврорский инстинкт до добра не доведет.
- Гарри, послушай, так что у тебя с заклятием Патронуса?
- Ничего. Я никак не могу подобрать достаточно сильное воспоминание…
- Ни одного? Неужели нет ни одного человека, который вызывал бы у тебя достаточно сильные положительные эмоции? - изумилась я.
Гарри опустил глаза. Было забавно видеть его таким смущенным. Он покраснел так, что румянец разлился по всему лицу и шее, а уши заалели.
- Я ... у меня… все воспоминания, похоже, связаны с одним человеком, - пробормотал он и посмотрел на меня испуганно, - и даже не спрашивай с кем!
- Что ты?! - отмахнулась я. - Не буду пытаться понять, о ком идет речь! Если ты сам сочтешь нужным рассказать мне…
Я замялась.
– Ты не поверишь, Гарри, - иронизировала я над собой, - но есть такие темы, в которых я совершенно не разбираюсь. Наверное, я - ужасный сухарь, у меня рассудочное восприятие жизни, поэтому чувства и всё, что с ними связано, всегда казались мне темным лесом. Это слишком сложная материя, не поддающаяся научному анализу, в отличие от нумерологии.
Гарри рассмеялся от души, и это сгладило неловкость ситуации.
- Ну вот, Герми, теперь ты знаешь обо мне все или почти все, - Гарри, все еще розовый от смущения, улыбнулся озорной мальчишеской улыбкой. – Жаль, мне не на что опереться, ведь у меня нет никаких стоящих принципов, которые бы я унаследовал от родителей, – он лукаво прищурился. – Зато есть подруга, у которой с этим все в порядке.
- Гарри, - строго произнесла я, - у тебя открывается прекрасная возможность выработать свои собственные принципы.
Я не удержалась и рассмеялась.
- Хорошая мысль. А тебя, как старосту и друга, я назначу своей совестью, ты не против?
- Да будет так! Надо только просмотреть записи, найдется ли у меня свободная минутка, да, - я сделала вид, что размышляю и шутливо продолжила... - между занятиями по древним рунам и нумерологией, пожалуй... Но только для тебя, Гарри!
- Замечательно! Ладно, попробую поспать. В последнее время я совсем плохо сплю, – вздохнул он. - Ты всегда меня правильно понимаешь, Герми, спасибо тебе! Как хорошо, что ты есть… Мне стало гораздо легче. Словно камень с души свалился!
Меня посетила такая же мысль – мне тоже стало легче после разговора с Гарри! Смерть Тонкс потрясла нас всех, но разговор с другом придал мне новые силы. Гарри показал мне, что не отгородился от нас, своих друзей, он пытается разобраться в себе, и самым правильным было бы поддержать его.
- Всегда рада помочь!
- Спокойной ночи, Герми!
- Спокойной ночи, Гарри.
Я смотрела, как он зашагал в спальню мальчиков легкой походкой, расправить плечи.
А меня завтра ждет библиотека... Я осторожно сжала колбу, спрятанную в кармине мантии.

st-michel

все измучилась, шлю на личку

Лесник

На следующий день, как только представилась возможность, я воспользовалась разрешением на посещение Запретной секции, которое мне дала профессор Макгонагалл. Я искала литературу о ментальных зельях. Тщетно. Такие книги были редкостью даже в Запретной секции, видимо, потому, что их квалифицировали как особо опасную литературу по Темной магии.
Сидя за столом между стеллажей, я размышляла, с какой стороны подойти к решению загадки. На первый взгляд, имеются два подхода: изучение состава – первый, и способа распространения - второй.
Кого же Тонкс могла так близко подпустить? Я заметила, что ее палочка валялась на полу рядом. Error eventualis?*6 Случайная ошибка? Сомнительно. Она доверяла своему гостю, потому что, открывая дверь, она держала палочку в руке, но не воспользовалась ей.
А пробирка? Предположим, что зелье плеснули прямо ей в лицо? В таком случае остались бы следы на коже, ведь состав должен был быть очень токсичным, чтобы убивать жертву практически мгновенно. В противном случае она успела бы выйти из комнаты, чтобы позвать на помощь. На первый взгляд никакие изменений на коже лица не наблюдалось.
Пробирка. Я осторожно извлекла ее из кармана школьной мантии. С одной стороны она была совершенно обычной, с закругленным донышком, с другой - резко сужалась и была надломлена, и выглядела как обычная маггловская ампула, только значительно большего размера. Так, укол не исключен, но маловероятен.
Итак – способ распространения непонятен, состав непонятен. Ампула, пусть необычно большая, все же атрибут немагический. Необычный для зельеваров. Я посмотрела сквозь неё на свет. Жидкости на стенках не было, никаких следов. Понюхала - улавливался очень слабый терпкий запах. Вот оно - запах! Такой знакомый, пахнет чем-то очень домашним…
В это время кто-то подошел к стеллажам с другой стороны, и я быстро спрятала колбу назад в карман. Зашла за следующий ряд стеллажей. Мне не особенно хотелось объяснять, что я ищу и что здесь делаю. Я затаилась. В просветы между книгами я увидела, как, осторожно двигаясь вдоль стеллажа, внимательно изучая наименования книг на полке, где я только что копалась, шел Драко Малфой.
Вот только его не хватало!
А он запросто мог быть и агентом Того-Кого-Нельзя-Называть, и убийцей Симуса и Тонкс: разбирается в зельях лучше всех в классе и увлекается зельеварением. Его отец - Пожиратель смерти, а они ненавидят полукровок вообще и Гарри в частности. Мог подслушать пароль для входа в Гриффиндорскую гостиную. Тонкс не ожидала бы, что ученик, пусть и Малфой, осмелится напасть. Книга из дома Блэков… Вот неувязка! Не мог он ее украсть, да и с псевдо-Перси общался не он – тот был явно выше ростом и более крепкий – хотя он мог применить Оборотное зелье… Ох...
Я задумалась. В это время Малфой заметил меня и приблизился. При этом лицо его приобрело кислое выражение, словно он лимон проглотил.
- Что ты тут делаешь, Грейнджер?
Да уж, стоило ожидать, что он будет предупредительно вежлив и крайне доброжелателен! Семейные традиции Малфоев сказываются: поздороваться с человеком не своего круга – homo novis*7 - себя не уважать, ехидно размышляла я. Что ж, отплачу тебе той же монетой!
- И тебе привет, Малфой, вот, провожу научный эксперимент, – деловито ответила я.
- А именно? – он отвратительно растягивал слова. Интересно, кто научил его так манерно коверкать родную речь?
Малфой встал около стеллажа, облокотившись на полку, небрежным жестом поправил волосы цвета вылинявшей соломы.
- Изучаю чистокровных волшебников - традиции, этикет et cetera*8, – с самым невинным видом ответила я. – Например, что возобладает в маге при случайной встрече в библиотеке с девушкой – хорошие манеры или снобизм? Пока наблюдается второе.
Он вскинул брови, всем видом показывая, что стрела пролетела мимо.
- И где же твой тупоголовый дружок Уизли и Золотой мальчик Поттер? - перешел в наступление он.
- Понятия не имею, – я старалась сохранить нейтральные интонации.
- Как?! – язвительно воскликнул он. - Разве ты не везде ходишь вместе с ними?
- А где же твои благородные друзья-интеллектуалы Крэбб и Гойл? Почему ты не наслаждаешься их рафинированным обществом? – зло улыбалась я. Малфой скривился. Неужели удалось его задеть?
- Грейнджер, тебя разве не учили, что вопросом на вопрос отвечать не вежливо? – презрительно бросил он.
- О, Малфой, меня много чему учили, например, здороваться со всеми знакомыми людьми. Погоди, сколько же я тебя знаю? Лет пять, не меньше… Можно считать, что ты - мой старый знакомый! – я с трудом сдерживала смех, видя его кислое выражение лица.
- Поэтому я с удовольствием пожелаю тебе здоровья, Малфой. А теперь, когда обмен любезностями на высшем уровне успешно завершен, позволь мне вернуться к моим делам. И не смею тебя задерживать, – холодно и с достоинством произнесла я.
Неожиданно для самой себя я отметила, что моя вежливость раздражает его еще больше, чем агрессивная манера поведения прежних лет.
Он злился, но не уходил, видимо подыскивая какую-нибудь приличествующую по такому случаю фразу. Не найдя ничего стоящего, он спросил с досадой и подозрением в голосе:
- А что ты ищешь?
Тут меня осенило. Словно кто-то подзуживал меня – ты же знаешь все его слабые места. Высмей его за все годы унижения! Особенно за грязнокровку… Не имея толком никакого плана, я для начала напустила на себя вид, позаимствованный с картин, изображавших королеву Елизавету в парадном платье, – надменный и преисполненный чувства собственного достоинства.
- Видишь ли, Малфой… - торжественно произнесла я, для пущей убедительности надменно прищурив глаза. Он удивленно посмотрел на меня, будто видел впервые. Ага! Трепещи, мой придворный… э, кто?
Я изучающее посмотрела на слизеринца… Да, на воина он был похож меньше всего – худой, с острыми чертами лица, тонкими, как у девушки, руками, серыми невыразительными глазами и блеклыми волосами. Эх, не воин! До пламенного проповедника, вроде Джона Нокса, он тоже не дотягивал – не хватало суровости и фанатичного блеска в глазах. Ученый-энциклопедист? Малфой? Он блистал знаниями исключительно на уроках зельеварения. О, музыкант или поэт? Возможно… эдакий тщедушный богемный юноша!
- Что означает твой взгляд, Грейнджер? Я спросил тебя, что ты ищешь, – несколько агрессивно повторил он.
- Приключенческую литературу, – не выходя их образа, ответила я.
- В Запретной секции, в разделе по зельям?!
- А разве зелья - не увлекательное приключение в мир науки?
- Да, увлекательное. Но здесь, в этом разделе большей частью хранится литература по зельям, связанным с темной магией. Что скажешь?
- Это еще более увлекательно, чем все остальное. Разве не так? В свете последних событий… - парировала я.
- Ах, так ты ищешь загадку ментального зелья, с помощью которого избавились от Финнигана?
- Верно. И убили Тонкс.
- Ее убили?! Эту грязнокровку? – презрительно фыркнул хорек.
- Вчера, а ты не знал? – я сделала вид, что пропустила мимо ушей его комментарий по поводу происхождения Тонкс, и продолжила в преувеличенно вежливой манере, больше похожей на насмешку:
- Кажется, она твоя кузина, не так ли? Прими мои самые искренние соболезнования по случаю кончины твоей близкой родственницы…
Я театрально вздохнула.
- Что ж, Малфой, оставляю тебя. Сейчас тебе, наверное, захочется побыть в кругу семьи, когда такое горе…
- Грейнджер, замолчи сейчас же! Какая она мне родственница?! – крикнул он. Куда только девался его манерный тон?
- По матери, разве нет? Я что-то упустила? - я изумленно всплеснула руками. - Не может быть! Сейчас сверюсь с конспектом… где-то у меня все записано…
- Ты замолчишь, или мне заклясть тебя? – разозлился он не на шутку.
- Не волнуйся, ты что?! Колдовать вне класса запрещено, с тебя же снимут баллы! Какой позор для префекта! Ой, извини, конечно, какие баллы! Что я говорю? У тебя же такое горе! – язвила я.
- Закрой свой рот, грязнокровка! – взвизгнул он, выхватывая палочку.
Малфой покраснел от злости. Светлые волосы цвета выгоревшей соломы, уложенные нарочито небрежно, белесые ресницы и брови резко контрастировали с багровым цветом лица. Хорек-альбинос, не иначе! Одна только разница – глаза. Серые, водянистые, превратившиеся в щелочки, они сверлили меня вызывающе и с неприкрытой ненавистью; губы сжались в узкие бескровные линии. Забавно видеть, когда природа лишает человека ярких красок: если бы Снейп посмотрел на меня таким пылающим взглядом, я бы, скорее всего, испугалась до смерти, но, глядя на Малфоя, я отметила, что даже гнев его кажется гротескным.
Бледный хорек, тень своего отца – вот кто он!
Вдруг мне стало жаль его, и все прошлые обиды улетучились, словно дым.
- Ладно, Малфой, – сказала я спокойно, – мне на самом деле все равно, как ты меня называешь. Мне не важно, что ты думаешь обо мне. Почему меня должно беспокоить мое происхождение? Я такая, какая есть! Но мне действительно интересно, ответь, Малфой, почему тебя, да, именно тебя волнует мое происхождение?! Тебе-то какая разница, существую я или нет, кто мои родители?! У тебя в жизни все есть! Чего же тебе еще не хватает?
- Я просто не выношу таких выскочек как ты, Грейнджер! – выплюнул он и, видимо, окончательно справившись со своими эмоциями, резко развернулся и почти бегом скрылся из виду.
Похоже, я одержала победу? Противник позорно скрылся с поля брани. Однако никакой радости я не испытала – только усталость. Сев за стол, на котором были разложены книги и мои конспекты, я стала рассеяно просматривать справочник ядовитых растений.
Малфой… Почему он не бросил в меня каким-нибудь заклинанием? Струсил?..
Прошло несколько дней, прежде чем наша встреча со слизеринским хорьком получила продолжение.
Я не продвинулась дальше справочников, пытаясь наугад подобать наиболее подходящие оказываемому эффекту компоненты. Мне казалось, что я брожу в лабиринте. Пытаясь систематизировать различные сочетания, я составила таблицу, которая заняла большой лист пергамента.
Как ни прискорбно в этом сознаваться, но мне не хватало знаний, чтобы самостоятельно вычислить или хотя бы приблизительно составить формулу подобного зелья. А тем более приготовить его. Неужели я в тупике?!
В это самое время, когда я задумчиво созерцала свою таблицу, над самым ухом раздался голос Малфоя:
- Грейнджер, уже нашла что-нибудь? Зная твою нудную дотошность, не верится, что ты вертишься здесь просто так...
Капля чернил сорвалась с пера и расползлась, заливая строчки с названиями психотропных грибов.
Малфой зашел со спины, поэтому мне пришлось встать, чтобы оказаться ним лицом к лицу. Он щурился и смотрел с явным любопытством.
- А тебе не все равно?
- Да, так... – с показным равнодушием ответил он и небрежно стряхнул несуществующую пылинку с дорогой ткани мантии. - Может быть, мне тоже кое-что известно.
- И что же, например? – старательно скрывая свою заинтересованность, спросила я. В чем Малфой действительно разбирался, так это в зельях.
- Вот что: использование одного основного элемента в зелье выдает стиль зельевара, – авторитетно заявил он.
- Ну и что это дает? Психотропным эффектом обладают различные компоненты: растения, грибы, кактусы, – сказала я, взяв со стола таблицу. - Можно готовить зелья на основе змеиного яда. Как узнать основу состава, не имея под руками самого зелья?
- Ты подумай, Грейнджер, при чем здесь травки?! Убили двоих. Если убийства не случайны, что объединяет жертв? - ехидно допытывался он.
- Оба – гриффиндорцы, – предположила я.
- Нет, не то. Ну, неужели это все твои идеи? - небрежно бросил он. – Макгонагалл такого высокого мнения о тебе… Может быть, напрасно?
Сев за стол напротив меня и иронично улыбаясь, он наблюдал за тем, как я напряженно размышляла.
- Они оба - полукровки, разве не понятно? – победно воскликнул Малфой, не выдержав.
- И?!
- А то, что зелье, направленное против полукровок, должно содержать в основе кровь полукровки! - ликовал он. - Использование крови волшебников или магглов - один из самых распространенных компонентов в Темной магии. Неужели ты не читала? – насмешливо фыркнул он. - Впрочем, откуда тебе знать… Такие книги в школьных библиотеках не держат. Только в личных. Не думаю, чтобы магглы зачитывались трактатами по зельеварению, не так ли? Вот в чем разница, Грейнджер, между нами: ты не знаешь о магическом мире того, что чистокровные волшебники знают с детства, поэтому тебе никогда не разгадать загадки этого зелья, грязнокровка! – яд сочился из его уст.
Он встал и, победно взглянув на меня, направился к выходу с гордо поднятой головой.
- Хорошо, Малфой, - произнесла я медленно ему вдогонку, - но способ распространения зелья – маггловский!
Он резко остановился и пристально посмотрел на меня, словно взвешивая все pro et contra. Наконец, он спросил:
- О каком способе ты говоришь, Грейнджер?
- Я скажу тебе, Малфой, но нам придется заключить сделку, – жестко заявила я.
- Сделку с тобой?! – изумился он.
- Да, насколько я понимаю, ты не в курсе способа распространения, но был бы не против узнать о нем, а я заинтересована в том, чтобы разобраться в составе зелья.
- И что же ты предлагаешь? – насторожился хорек.
- Вот что: ubi concordia, ibi victoria!
- И что это значит? – с еще большим подозрением спросил он.
- «Где согласие, там победа», что в данном случае значит - все союзники хороши. Мы заключим временное перемирие. На период совместной работы.
- Почему я должен поверить, что у тебя есть полезная для меня информация?
- Хотя бы потому, что ты, по-видимому, не знаешь латыни, и даже обладая нужной книгой не сможешь разобраться в рецепте без меня, – уверенно заявила я.
- Ты знаешь латынь? – произнес он с ударением на глаголе. На лице Малфоя читалось потрясение.
- Чему ты удивляешься? Меня обучали латыни и французскому с детства. Только французский я не очень люблю, в отличие от языка Вергилия и Горация.
- Хм, - Малфой напрягся, вспоминая, кто же такие Вергилий и Гораций, и так и не найдя никаких ассоциаций, продолжил: - Меня тоже обучали французскому. А вот латыни – нет. Хотя в половине рецептов используются латинские названия растений и грибов, – вздохнул он.
- Да, мне легко дается грамматика, но названия все равно приходится учить. Дома мы не пользуемся магическими растениями, как ты верно заметил, – скромничала я.
Некоторое время он хранил молчание. Я украдкой разглядывала его. Без обычного презрительной гримасы Малфой казался довольно миловидным: утонченные черты лица, высокий лоб, большие миндалевидные глаза, тонкие губы, хрупкая фигура - во всем, было что-то неуловимое, то, что принято называть породой... вырождающейся! Хм, такой изящный, словно девушка… Тоже мне, принц Слизерина!
- Ладно, я согласен. Но никто не должен знать о нашем уговоре!
- Болтать не в моих интересах, – жестко ответила я. – По рукам? – и я протянула ему руку.
Он опасливо пожал ее, испытующе глядя мне в глаза. Потом резко отвернул руку и бросил:
- Завтра встречаемся здесь, в библиотеке, и начинаем работать.
И отправился восвояси, снова напустив на себя самый высокомерный вид.
Ну-ну, Малфой… покомандуй! Еще посмотрим, кто кого!
На следующий день, когда мы подошли друг к другу в библиотеке, я испытывала некоторую непонятную неловкость. Я не была уверена, что поступила правильно, заключив сделку с Малфоем. Вдруг он замешан в убийствах?
Но отступать было поздно, тем более я должна была разобраться в составе зелья во что бы то ни стало.
- Да, ты говоришь, что в основе - кровь полукровки, так, Малфой?
- Несомненно!
- Это же кровь Того-Кого-Нельзя-Называть! Поэтому, как только зелье начинает действовать, жертва слышит голос. Помнишь, как умер Симус?! В это время Гарри почувствовал… В общем, это его голос! Он же полукровка, как и Гарри, благодаря крови которого он возродился, – размышляла я вслух. Глаза Малфоя округлились от удивления:
- Неужели кровь Поттера использовалась для возрождения Темного Лорда? Это точно?
- Разве отец не проинформировал тебя?
- Нет, – он наморщил нос и отвернулся.
Похоже, тема разговора его не радовала. Малфой насупился и молчал.
- У тебя с отцом небольшие проблемы? – осторожно спросила я.
- Грейнджер, то, что ты такая умная, тебя погубит. Не лезь не в свое дело!
- Да, еще скажи, что я – грязнокровка, и кара Темного Лорда падет на меня! - пропела я.
Малфой скуксился окончательно.
- Я слышать ничего не хочу о нем, ясно?! – вскипел он.
Ого! Вот такого поворота событий я не ожидала!
- Разве ты не мечтаешь принять метку, как твой отец?! – изумилась я.
- А разве ты не мечтаешь выйти за Уизли и родить девять детей?! – зло сверкнув глазами, съязвил он.
- Нет, конечно! – бросила я с вызовом.
- Вот и я нет, – в тон мне ответил он и помрачнел. Повисла пауза. Я не выдержала первой:
- Почему, можешь объяснить?
- Хорошо, я скажу, если уж тебе так интересно, за это ты расскажешь про вас с Уизли.
- Согласна.
- Понимаешь, все дело в моем происхождении, – поведал он. И глубоко вздохнул.
- Ну да, ты же чистокровный! Разве не все чистокровные поддерживают Того-Кого-Нельзя-Называть?
- Именно. Я много думал о своем происхождении и решил… Почему я тебе это рассказываю, Грейнджер?! – спохватился он и испуганно замолчал.
- Может быть, тебе хочется узнать что-то про Уизли и меня? - подкалывала его я. - Или ты - исследователь по натуре, любишь во всем разбираться сам и приходишь к таким выводам, которыми не с кем поделиться?
- Спасибо за глубокий анализ моей натуры, Грейнджер, – сдержанно ответил он. В его серых дымчатых глазах я увидела сомнение и печаль.
- Да, я подумал, мало того, что я - чистокровный волшебник, я – аристократ. И я не собираюсь прислуживать какому-то полукровке! - он посмотрел на меня. Ждал одобрения, насмешки?
- С параноидальными наклонностями…
- С чем?
- С выраженными признаками душевного расстройства. Психиатрия - очень интересная наука, Малфой!
- О чем ты?
- Так, направление в маггловской медицине.
- А… хм. Понятно.
Было очевидно, что он ничего не понял, но не подавал виду.
- И что отец сказал тебе на это? Как же ты решился озвучить свое решение? – фыркнула я.
- Да, я сказал, - Малфой пожал плечами. - Он обещал выгнать меня из дома, лишить меня наследства и жизни, если я не передумаю и к Рождеству не решусь принять Метку.
Он говорил небрежно, лениво растягивая слова, видимо, пытаясь скрыть волнение за циничными интонациями, но я с удивлением заметила, что Малфой и впрямь переживает. Интересно, что его расстроило больше всего: страх смерти или возможное лишение наследства?
В дымчатых глазах плескалась тревога.
- Давай, твоя очередь, – грубовато бросил он, сделав неопределенный жест рукой.
- Видишь ли, Малфой, не знаю, что ты себе вообразил, но Гарри и Рон действительно мои друзья. Зачем портить хорошую дружбу глупой личной жизнью?
- Почему глупой? Хотя вопрос риторический, речь же идет об Уизли… - размышлял он.
- Он хороший парень. Но ему чего-то не хватает…
- Мозгов? – саркастически усмехнулся он.
- Не груби, Малфой, я же не смеялась над твоими снобистскими концепциями! Я понимаю, что не буду с ним счастлива. Как и он со мной. Что я буду делать с девятью детьми, страшно сказать!
- Да, брак с Уизли подразумевает отсутствие средств к существованию, достойного жилья, примитивные развлечения типа пива и спорта плюс сомнительная радость непрерывно готовить и перебирать горы подгузников, - высокомерно рассуждал он, словно мог предложить что-то большее. Хм, что за мысли сегодня лезут мне в голову!
- Малфой, ты не прав! – обиделась я за друга. - Рон - порядочный человек, настоящий друг. Он станет замечательным мужем для девушки, которая мечтает о простом семейном счастье. Но я бы хотела сама многого добиться в жизни. Большего, чем просто быть женой хорошего парня, понимаешь? А ты, что бы ты хотел?
- Большего, чем быть сыном моего отца! – резко ответил он.
- Что ж достойный ответ. – Я почувствовала что-то вроде уважения к нему. Действительно, решилась бы я, имея все, отказаться от привычной жизни, ради своих принципов? Пойти против Малфоя-старшего означало подписать себе смертный приговор!
- Если ты не врешь, Малфой, про Метку и твою ссору с отцом, должно быть, надо иметь много мужества, чтобы противостоять таким волшебникам, как твой отец, а ведь за ним стоит…
- Да, я знаю! – воскликнул он запальчиво и вспыхнул до коней волос. – Поэтому я и хочу найти убийцу и узнать все про зелье. Я надеюсь…
Он вдруг замолчал.
- Ты хочешь сказать, что от результатов нашей совместной работы зависит твоя жизнь?
- Это мой единственный шанс. Не понимаю… Почему я откровенничаю с тобой, ты же грязнокровка?!
- Может, твои чистокровные друзья недостаточно умны, чтобы понять всю глубину твоих мыслей и стремлений? – слегка поддела я. - Приходится выбирать, Малфой: происхождение собеседника или его способность понять тебя. – Я улыбнулась. - И, если уж говорить о благородстве, то мне всегда казалось, что оно не наследуется, а определяется поступками.
Он молчал, обдумывая мои слова, потом медленно произнес:
- Хорошо. Слушай, Грейнджер. Я не знаю, что происходит, но мне действительно не с кем обсудить это… Я все время думаю о ментальном зелье.
- И я. Не пойму, с какого конца подойти. Знаешь, давай попробуем по свойствам.
- Я знаю, что в небольших дозах оно вызывают известную реакцию: устанавливается ментальная связь с Темным Лордом, а больших - парализацию дыхания. Ментальные зелья разрушают мозг, подавляя волю. Отец рассказывал, что книгу написал русский зельевар Поляков.
- Малфой, есть идея: давай просмотрим все периодические издания по зельеварению, в которых возможно публиковались статьи Полякова. Обычно разрозненные статьи объединяются в последствии в монографию.
- Тут же их море! Как я понял со слов отца, книга Полякова была опубликована у нас четырнадцать лет назад!
- Значит надо брать период не менее 15-20 лет. Он до и после выхода в свет книги мог публиковать интересующие нас статьи.
- А если он писался не под своим именем?
- Это хуже. Тогда будем искать по похожей тематике.
- А вдруг мы потратим много времени попусту? Может уйти не один месяц прежде, чем мы переберем тут все журналы, – встревожился он.
- Не волнуйся, Малфой! Чтобы ускорить процесс, надо смотреть последний двенадцатый номер за каждый год. Там приведены все опубликованные статьи по рубриками и по авторам, – авторитетно заявила я.
- Ты откуда знаешь?
- У меня родители выписывают специальные медицинские издания.
- Зачем?
- Они же врачи, стоматологи. Отец еще психиатрией увлекается, а мама детской психологией. И вообще, я же не у фермеров выросла. Думаешь, все магглы - необразованные тупицы?
- Раньше был уверен, но теперь начинаю сомневаться! Давай просматривать журналы с разных сторон стеллажа, двигаясь навстречу друг другу.
- Я не против.

st-michel

Близилось Рождество. Мы готовились к традиционному Рождественскому балу. В воздухе уже витал запах хвои, ощущение радостного волнения школьников и, как бы это ни звучало забавно в среде магов, ожидания чуда.
За обедом Дамблдор сообщил всем нам, что с сегодняшнего дня начались официальные приготовления и можно приглашать друг друга на бал.
Гарри, сидевший рядом со мной за столом, прошептал мне на ухо:
- Герми, пойдем прогуляемся к озеру, очень надо поговорить.
Я кивнула. Случайно взглянув на стол Слизерина, я заметила, что Малфой пристально наблюдает за нами, сощурив глаза. Я весело подмигнула ему и вышла из Главного зала вместе с Гарри.
- Пойдем, Гарри...
– Я заметил, Малфой не цепляется к тебе, как раньше. Это то, о чем я думаю?
- Смотря о чем ты думаешь, Гарри, – игриво ответила я.
- О, Герми, извини, я, кажется, заставил кое-кого ревновать? – улыбался мой друг.
- Кое-кому полезно немного поревновать. Возможно, он скорее осознает кое-что, - шутливым тоном продолжила я.
- Ого, - Гарри изумленно поднял брови. – Все зашло так далеко?
- Не знаю, что сказать: и да, и нет.
- Тебя не смущает, что он сын Пожирателя смерти? - насторожился друг.
- А тебя не смущает, что у твоего наставника Темная метка? - парировала я.
- Герми! Это запрещенный прием! – ахнул он и густо покраснел.
- Как же тебя легко смутить! - хмыкнула я.
Гарри молчал. Потом сказал глухо:
- Он много значит для меня. Благодаря ему я вижу многие вещи совершенно в другом свете…
До меня медленно доходило.
- Если это то, о чем я думаю… Гарри, ты… влюблен в него?! – воскликнула я.
Он неопределенно пожал плечами.
- Я тебя шокировал, Герми? – напустил он на себя забавно-покаянный вид.
- Нет, погоди. Не в этом смысле… то есть я хотела сказать… Словом, не потому что он – мужчина, - настала моя очередь покраснеть.
- Да? А почему же? Разве не в этом все дело? – допытывался друг.
- Ну, - я растерялась, - …а это точно?
- Что он – мужчина, и я тоже, и я влюблен в него? – иронично обронил Гарри совершенно в снейповской манере.
- Нет, ты точно знаешь, что влюблен? - Господи, что я говорю!
- Точнее некуда.
- Хорошо тебе! Все так ясно…
- Куда уж лучше: Снейп меня терпеть не может! Я закрываю сознание, вдруг он узнает?! Страшно предположить…
- Гарри, скажи, - смущенно спросила я, - а как это ты так уверенно говоришь, я совершенно ни понимаю, как понять, что ты влюблен?
- Просто чувствуешь, что этот человек для тебя самый-самый. И кто же он? Постой, неужели Малфой?! Он же всегда ненавидел нечистокровных! Ты не боишься, что он воспользуется твоими чувствами, чтобы унизить тебя?! Или сдать Пожирателям смерти?
- Нет, Малфой - не такой, как его отец, надеюсь… Он решил не присоединяться к кое-кому, - заговорщическим тоном шепнула я.
- К Тому-Кого-Нельзя-Называть?
- Ага, и он теперь persona non grata в приличном обществе!
Мы рассмеялись.
Гарри стал снова серьезным и внимательно посмотрел мне прямо в глаза:
- Будь осторожна, обещаешь?
- Ты на счет Малфоя?
- Именно.
- Тогда и ты пообещай мне кое-что.
- Все, что в моих силах!
- Не говори Рону про меня и Малфоя. Пока. Я подумаю, как и когда сказать ему. Да, и, пожалуйста, не лезь на рожон. Убедись, что ты достаточно подготовлен, чтобы встретиться с Тем-Кого-Нельзя-Называть. Подожди, пока твои магические способности откроются в полной мере, насколько это возможно…
- Хорошо. Я как раз хотел спросить тебя, Герми, мне очень важно знать твое мнение. Я не понимаю, какова природа моих магических способностей, откуда это во мне, как ты думаешь? И для чего нам даются определенные магические способности?
- Хм, Гарри, ты не перестаешь удивлять меня. Хороший вопрос, я тоже думала об этом. Мне кажется, мы, маги, обязательно должны раскрыть свои таланты и способности. Именно так мы сможем понять, зачем так задумано, почему мы такие, какие есть
- Кем задумано?
- Богом.
- Ты уверена?
- Да, я верю в это. Мы имеем особую власть благодаря сверхвозможностям, которые нам дарованы свыше, а значит, и большую ответственность за наши поступки. Эти возможности неслучайны.
- Тогда почему ты переживала, что ты – ведьма?
- Потому что природа магии противоречит христианству, как ты догадываешься. Магия построена на власти, которую мы приобретаем благодаря особым знаниям и на подавлении свободы других волшебников.
- Какой свободы?
- Смотри: человек с самого рождения сталкивается с необходимостью выбора, как поступать. Но он также имеет свободу выбирать добро или зло.
- Всегда ли?
- Да. В любых обстоятельствах мы стоим перед выбором. Когда ты используешь магию, ты с помощью магических формул заставляешь некие силы служить тебе, как и людей, на которых направлена твоя магия. Сложность магического мира для меня в том, что в нем нет понятия свободы. Есть только понятие силы – твоей силы, превосходящей силы и так далее. И мне это не нравится.
- Как же все сложно!
- Именно. Но для себя я решила, что буду стараться поступать по совести. Пусть я буду не настоящим магом, но по-другому я не могу. Наверное, сказывается мое маггловское происхождение.
- Герми, почему плохо быть магглорожденным?
- Принято считать, что в магических семьях рождаются более сильные волшебники.
- Значит, если я правильно понял тебя, общение в мире магов строится по принципу, кто сильнее – тот и круче.
- Вроде того.
- Тоска! Знаешь, мне плохо оттого, что я открываю в себе новые магические способности. Ведь это означает еще большую власть над другими магами. Однако если все способности даны нам Богом, как ты говоришь, то должен же быть в этом определенный смысл.
- Думаю, должен.
- Понять бы какой…
- Кстати, Гарри. Что тебе говорит Снейп по этому поводу?
- Он практически ничего не говорит. Он больше учит и показывает. Но то, как и чему он учит, сам подбор методов, как мне кажется, не случаен. Он чего-то добивается.
- И чему, как тебе кажется, он стремится научить?
- Темной магии, Герми, я думаю, именно этому.
- Зачем?
- Трудно сказать, ведь у него всегда есть свои планы. Стал бы он просто так со мной возиться?
- И ты так спокойно говоришь об этом?
- Да. Если с помощью Темной магии я исполню свое предназначение – то есть убью Вольдеморта - я согласен учиться. Но почему мое предназначение в том, чтобы убивать?!
- Почему ты так думаешь? Откуда ты знаешь?
- Так говорилось в пророчестве!
- Ах, вот в чем дело!
- Ладно, я не должен был говорить, это - тайна Ордена, - иронично заметил он. - Герми, помнишь, я говорил, что могу заставить другого волшебника почувствовать мои переживания… Вот, я могу перемещать образы – мои воспоминания, могу сделать так, что волшебник будет думать, что то происходило с ним самим. Профессор Снейп запретил мне рассказывать, но мне просто необходимо поделиться с тобой. Я научился беспалочковой магии и невербальным заклятиям.
- Ух ты! Я читала об этом. Я думала, только Салазар Слизерин был способен на такое, ну и еще пара-тройка магов.
- Профессор Снейп тоже умеет. Герми, я никому не говорил, даже профессору Снейпу, я скрываю… Обещай что не перестанешь дружить со мной, если я расскажу тебе!
- Конечно, Гарри, я постараюсь принять тебя таким, какой ты есть.
- И не испугаешься меня?
- Почему я должна бояться тебя, ты что, хочешь причинить мне вред?
- Нет. Но Герми, я неожиданно… даже не знаю, как это получилось… Я научился сканировать сознание окружающих. Мне не надо применять легилименцию и углубляться в воспоминания другого мага, чтобы понять, о чем он думает и что переживает в данный момент.
- Ты читаешь мысли?!
- Нет, я не слышу мыслей, я вижу образы, возникающие в настоящий момент в сознании мага, чувствую его эмоции. Для более глубокого анализа, образов прошлого необходимо применить легилименцию, а любой маг почувствует чужое присутствие в своем разуме.
- Ты сканируешь без заклинания?
- Да, для поверхностного сканирования мне достаточно посмотреть в глаза человеку.
- Снейп знает?
- Я стараюсь скрывать от него. Пока довольно успешно.
- Молодец, это же сверхспособности!
- Профессор Люпин говорил мне как-то раз, что у меня совершенно неожиданно могут открыться необычные магические способности, если я полюблю кого-то. Герми, мне страшно. Что же будет дальше?
- Гарри, что я могу сказать? Держись. Сам факт того, что ты беспокоишься, говорит о том, что у тебя чуткая душа. Не думаю, что темная магия увлечет тебя всерьез.
- Не знаю. Я теперь ни в чем не уверен. Темная магия строится на жажде власти, если я правильно понял своего учителя…
- Гарри, будь осторожнее.
- В свете моих новых возможностей, - он улыбнулся,- меня больше всего восхищает в тебе, Герми, твоя искренность.
- Ах, ты улавливаешь мои образы? Это же нечестно! – я притворно рассердилась и толкнула его в плечо.
- Если я смогу чем-то помочь тебе, только скажи, я всегда рядом.
- Спасибо, Герми, Ты настоящий друг. Кстати, как движется ваше с Малфоем расследование?
- Я поняла, как распространяется ментальное зелье.
- Ну?!
- Оно находится в газообразном виде в закрытой колбе или пробирке, как угодно. В середине пробирка сужается как раз для того, чтобы ее легче было сломать пополам прямо перед носом жертвы. Таким образом, отравление зельем происходит через легкие. Оно действует в течение очень незначительного времени – потом распадается и остается только терпкий запах. Связующий компонент – вех, остается только выяснить, что дает такой специфический запах. Думаю, этот компонент наведет нас состав антидота.
- Вы молодцы! А базовый компонент уже известен?
- Да. В основе - кровь Того-Кого-Нельзя-Называть.
- Кровь Вольдеморта!
- Ага. Поэтому ты почувствовал его присутствие, в тот день, когда умер Симус. Понимаешь, зелье направлено против полукровок, поэтому в его основе кровь полукровки!
- Вот в чем дело! Ты сама догадалась?
- Частично. Но Малфой мне тоже помог.
- Как ты с ним общаешься?
- Нормально. Да, у него полно стереотипов, но он не такой уж плохой человек, мне интересно с ним.
- Понимаю. Мне тоже интересно общаться с профессором Снейпом, хотя на Санту он не тянет.
- Смешно! Но все-таки будь осторожен.
- И ты, Герми. Пойдем, а то, я боюсь, как бы один слизеринец умер от ревности! - лукаво улыбнулся Гарри. Я покраснела и буркнула:
- Скажешь тоже!
И мы зашагали обратно к замку.
Вечером того же дня я пришла в библиотеку. Малфой сосредоточенно копался в груде справочников по зельям.
- Привет!
Вместо приветствия он произнес обвиняющим тоном:
- Ты разговаривала с Поттером. Можно узнать о чем?
- У моего друга есть одна проблема. Надо было поговорить с ним. Дружба подразумевает, что ты можешь выслушать и понять друга, поддержать его.
- А он интересен тебе только как друг?
- Конечно, я же говорила тебе, что Гарри и Рон – мои друзья, понимаешь?! У тебя что, друзей нет?
- Нет, наверное.
- Извини, Малфой, я не хотела задеть тебя, но дружба много значит для меня.
- Ясно. Скажи… - он явно не решался спросить о чем-то.
- Да, спрашивай…
- Ты пойдешь со мной на бал?
- Почему бы и нет, постой, дай подумать… Меня вроде бы еще никто не приглашал.
- А Поттер?
- Мы говорили совсем о другом.
- Так ты согласна.
- Да.
Малфой облегченно вздохнул и вытащил из мантии небольшой сверток.
- Вот это тебе.
Я развернула нежно-лиловую тонкую оберточную бумагу.
Запах, знакомый пряный запах!
Я вспомнила его! У меня он вызывал ассоциации с кулинарными шедеврами Молли Уизли, с домом.
У меня на ладони лежал пряник в виде ангела, политый глазурью.
- Потрясающе, Малфой!
- Не думал, что маггловский пряник произведет на тебя такое сильное впечатление. Хотя не скрою, мне пришлось повозиться, чтобы достать его. Здесь поблизости продают только магические сладости, – самодовольно улыбался он.
- Понюхай, Малфой! Он пахнет мускатом! Последний компонент – мускатный орех!
- Точно! Грейнджер, пошли скорее – ты читаешь о свойствах, я ищу рецепты ядов с употреблением мускатного ореха.
Я бережно завернула пряник и положила его в карман. Разгадка где-то рядом!
Мы помчались к стеллажам. Я раскрыла справочник и начала читать. «Мускатный орех - вечнозеленое дерево до 20 м из семейства Мускатных, типичное растение экваториального пояса. Цветет круглый год с 5-6 лет. Плодоношение сохраняется до 40 лет. С одного дерева собирают от 3 до 10 тысяч орехов в год. Некоторые растения доживают до 100 лет. Плод мускатника внешне похож на персик, при созревании начинает растрескиваться на 2 части. Мякоть массивная, кислая на вкус. В плоде крупное семя, защищенное твердой скорлупой и покрытое мясистым присемянником (собственно мускатный цвет). Высушенный на солнце присемянник хрупкий, ароматный, оранжево-желтого цвета. После снятия присемянника семена подвергают огневой сушке, раскалывают и извлекают ядро (это и есть мускатный орех). Аромат муската слабо пряный, вкус сначала слабо, а позднее сильно пряный. Ароматические фракции муската синергитически объединяются, создавая психотропный эффект. Перегонка очищенных орехов с водяным паром, из 7-10 кг орехов получается 1 л масла мускатного ореха».
В самом низу страницы я увидела заголовок «использование при изготовлении ядов и варианты антидотов».
- Ого! - воскликнула я. - Малфой, иди сюда, я нашла рецепт антидота!
Далее шел длинный рецепт, продолжение которого находилось на другой странице. Вдруг в проходе между узкими стеллажами появилась темная фигура в капюшоне, надвинутом на глаза.
- Малфой, где ты?! – заорала я испуганно.
В руке незнакомца была палочка. Я нащупала свою палочку в складках мантии, но поняла, что не успею ее вытащить, прежде чем мой противник произнесет заклятие.
- Ступефай, - услышала я голос Малфоя за спиной. Он вовремя произнес заклинание, но видимо промахнулся. Часть книг со стеллажа завалили проход, образовав препятствие между нами и нашим таинственным врагом. Он, воспользовавшись заминкой, ретировался по узкому проходу к выходу и, прежде чем исчезнуть за углом, обернулся:
- Ступефай, - чуть слышно произнес он.
Секунда показалась вечностью: я увидела вспышку заклинания, точно летящую в меня. Последнее, что я запомнила, была звенящая боль в затылке. Я потеряла сознание.
______________
Сноски:
*1 – без гнева и пристрастия
*2 – кому выгодно
*3 - следовательно
*4 – значит
*5 - там же
*6 – случайная ошибка
*7 – новый человек, выскочка
*8 – и так далее

st-michel

Вот, вроде бы получилось, уф!
пробую дальше